реклама
Бургер менюБургер меню

Джордан Питерсон – Карты смысла. Архитектура верования (страница 143)

18

Мифы о грехопадении и искуплении показывают возникновение у человека неудовлетворенности нынешними условиями – какими бы комфортными они ни были – и желания двигаться к лучшему будущему. Такие предания описывают в формате повествования мышление людей, независимо от конкретного времени или места их существования. Самые сложные циклические мифы изображают совершенствование сознания как причину возникающего беспокойства и одновременно качественно преобразованное сознание как лекарство от этого беспокойства (то есть они более глубоко изображают участие в акте качественного преобразования сознания как лекарство от беспокойства).

Главная определяющая закономерность абстрактного мышления и поведения человека состоит в стремлении к скрытому или явному идеалу, работе над его достижением, неудовлетворенности результатом и появлении нового идеала, вновь запускающего этот цикл. Самая простая, повседневная человеческая деятельность, неизменно направленная на достижение цели, непременно основывается на сознательном или связанном традицией принятии иерархии ценностей, определяющей желанное будущее в положительном сравнении с неполноценным настоящим. Жить с человеческой точки зрения – значит действовать, опираясь на то, что ценится, чего хотят другие и что должно быть, и сохранять необходимое невежество, чтобы вера в такую ценность процветала. Крах веры в иерархию ценностей – или, что более опасно, в саму идею такой иерархии – приводит к тяжелой депрессии, душевному хаосу и возрождению переживаний о конечности существования.

Миф об изгнании из рая описывает развитие самосознания человека как великую трагедию – крупнейшую из всех мыслимых аномалий – как событие, навсегда изменившее структуру Вселенной и обрекшее человечество на страдания и смерть. Но именно это падение позволило нам исполнять искупительную роль героя и творца культуры и открыло завесу над драмой человеческой истории. Вопрос о том, стоило ли сохранить бессознательность, больше не заслуживает внимания. Этот путь, кажется, не приносит особых плодов тем, кто идет по нему сейчас. Первородный грех Адама запятнал всех, и дороги назад нет.

На протяжении большей части нашей истории – после грехопадения, если можно так выразиться, – человек не покидал надежных границ религиозных представлений, которые придавали смысл трагедии существования. Многие современные мыслители, включая Фрейда, считали их защитным барьером воображения, который укрывает нас от жизненных тревог, порожденных осознанием смертности. Однако провести границу между фантазией и реальностью не так-то просто. Конечно, можно добровольно исчезнуть в тумане заблуждений и уйти в удобное отрицание из слишком ужасного и невыносимого мира. Однако игра воображения не всегда равноценна безумию или возвращению к более ранним стадиям развития. Воображение и фантазия позволяют каждому из нас соприкасаться с неизвестным, ведь с ним нужно сначала столкнуться и лишь затем осмыслить. Следовательно, фантазия, помогающая обратить внимание на новизну, не является иллюзией. Напротив, это первая стадия понимания, которая в конечном счете приводит к эволюции детального, эмпирического знания, передаваемого в обществе. Она помогает создать как реальный, так и иллюзорный мир. Все зависит от того, кто ее использует и с какой целью он это делает.

Донаучный человек воспринимал неизвестное как ужасную и добрую амбивалентную мать, он не предавался детским фантазиям, а применял то, что знал, к незнакомым явлениям, которые нельзя было игнорировать. Первые попытки описать нечто незнакомое не могут быть ошибочными оттого, что они не опирались на практический опыт. Люди изначально не мыслили эмпирически, но это не значит, что они были лжецами и предавались самообману. Также верно, что поклонение герою не обязательно провоцирует уход от реальности. Вполне возможно, что человек искренне желает встретиться лицом к лицу с неизвестным, он готов строить свою жизнь по образцу героических усилий и таким образом продолжать творить.

Великие мифы христианства – вообще великие мифы прошлого – больше не говорят с большинством западных людей, которые считают себя образованными. С материальной, опытно-научной точки зрения мифологический взгляд на историю не может быть реальным. Тем не менее западная этика, в том числе документально закрепленная в праве, основывается на мифологическом мировоззрении, которое недвусмысленно наделяет человека божественной природой. Таким образом, современные люди находятся в уникальном положении: они больше не верят в принципы, на которых основываются все их поступки. Это можно считать вторым грехопадением, поскольку разрушение мифологического барьера вновь открыло нашему взору главную трагедию существования.

Однако христианскому мировоззрению нанесла ущерб не погоня за эмпирической истиной, а смешение фактов, опирающихся на непосредственное наблюдение, с нравственными убеждениями – в ущерб последним. Эта путаница привела к тому, что можно было бы назвать вторичной выгодой, которая во многом помогла упрочить такое положение дел. Речь идет об отказе от абсолютной личной ответственности, которую налагает на человека его божественная природа. Такая ответственность предполагает принятие испытаний и невзгод ради сохранения самобытности и уважение к индивидуальности других. При отсутствии определенности и строгой дисциплины в самых незначительных ситуациях это требует мужества.

Отрицание нравственной истины позволяет обосновать и оправдать трусливое потворство своим желаниям, ведущее к разложению и распаду. Это заманчивое состояние побуждает ко лжи, которая прежде всего угрожает отдельным людям и отношениям между ними. Ложь основана на предположении, что личная трагедия невыносима и сам человеческий опыт есть зло. Мы умалчиваем правду, потому что боимся, – и наибольшую опасность представляет даже не обман других, а ложь самому себе. Это главная причина психологической болезни, отрицания и подавления человека и общества. Самая опасная ложь заключается в отрицании личной ответственности и божественной природы людей.

Мысль о божественности человека, развивавшаяся в течение тысячелетий, до сих пор находится под постоянной угрозой прямого нападения и вызывает отчаянное противодействие. Она основана на осознании того, что мы являемся средоточием опыта, из которого черпаем все представления о реальности. Поэтому проще всего предположить, что сама реальность – это постепенно раскрывающийся опыт существования. Более того, именно субъективные, а не объективные характеристики личности имеют божественную природу. Если смотреть объективно, люди – это животные, которые укладываются в общие представления конкретного периода времени и эксплуатируют его возможности. С мифологической точки зрения каждый человек уникален – это особая вселенная, полная индивидуальных переживаний. Нам даровано умение создавать что-то новое, участвовать в самом акте творения. Именно способность к творческому действию делает трагические условия жизни вполне терпимыми и сносными, то есть удивительными и чудесными.

Рай детства есть абсолютное осмысленное погружение в жизнь – подлинное проявление личного интереса, который сопровождает искреннее исследование чего-то нового в определенном направлении и с комфортной скоростью. Неизвестное в благотворном обличье является основой интереса, источником значимости. Вспомогательная роль культуры заключается в расширении арсенала возможностей при соприкосновении с непознанным. Это дисциплинирует человека и расширяет диапазон его способностей. В детстве культуру олицетворяют родители, под защитой которых ребенок исследует мир. Впоследствии начинается формирование внутренней культуры – у человека складываются представления о безопасности, он обретает веру и устанавливает личные цели. Принятие этой вторичной защитной структуры кардинально расширяет и создает новые индивидуальные возможности.

Дракон ограничивает преследование личных интересов. В мифологическом мире борьба с драконом представляет собой героическую битву против сил, пожирающих волю и надежду. Стойкая вера в индивидуальный опыт приближает столкновение с драконом, во время которого проявляется великая сила духа. Герой добровольно вступает в это противостояние, а лжец делает вид, что ни ему, ни другим не грозит страшная опасность, или отрекается от жизненно важных интересов и отвергает возможность дальнейшего развития.

Интерес – это смысл. Смысл – это проявление божественного пути индивидуальной адаптации. Ложь – это отказ от личных интересов, рождающих смысл и раскрывающих божественную природу, ради безопасности и защищенности. Это принесение в жертву личности, чтобы умилостивить Великую Мать и Великого Отца.

Ложь есть утверждение страха – «этого не может быть, этого не было». Она постепенно ослабляет человека, который остался один против мира и не ищет нового знания. Такое бессмысленное существование накладывает смертное ограничение, заставляет подчиниться боли и страданию, убеждает, что помощи ждать неоткуда. Жизнь без смысла – это трагедия без надежды на спасение.

Не в силах терпеть боль и разочарование, человек всеми силами стремится избавиться от них и принимает демонические способы адаптации. Он начинает мстить существованию, ставшему невыносимым из-за гордыни.