Джордан Питерсон – Карты смысла. Архитектура верования (страница 132)

В этой алхимической картине мы легко можем узнать проекцию процесса трансформации: старение психической доминанты доказывает тот факт, что она все в меньшей и меньшей степени выражает психическую совокупность. Можно также сказать, что психе больше не чувствует, что она полностью содержится в доминанте, вследствие чего доминанта теряет свое очарование и больше не удерживает психе так цепко, как раньше. С другой стороны, ее содержимое и смысл уже понимаются неправильно, а если и понимаются верно, то перестают трогать сердце. Sentiment d’incompletude такого рода порождает компенсирующую реакцию, которая привлекает другие области психе и их содержимое, чтобы было чем заполнить брешь. Как правило, это бессознательный процесс, который всегда начинается в тот момент, когда установка и ориентация осознающего разума оказываются неадекватными. Я подчеркиваю этот момент, поскольку осознающий разум – плохой судья в вопросе собственной ситуации и зачастую упорно продолжает пребывать в иллюзии, что как раз его установка является верной и не срабатывает только потому, что ей мешают какие-то внешние силы. Если бы сны были проанализированы, то вскоре стало бы ясно, почему установки сознания оказались нереальными. И если, наконец, появляются невротические симптомы, тогда установка сознания, его господствующая идея, сталкивается с сопротивлением, и в бессознательном начинают пробуждаться архетипы, которые больше всего подавлялись установкой сознания. Тогда терапевт может сделать только одно – свести эго с его противником и тем самым вызвать процесс плавки и переплавки.

В алхимическом мифе о царе эта конфронтация выражается как столкновение мужчины духовного отца-мира, управляемого Царем-Солнцем, с женщиной – хтонической матерью-миром, символизируемым aqua permanens или хаосом[619].

Символическое разложение Короля отождествляется с химическим процессом растворения и распада: твердое вещество или соединение (первичная материя) погружалось в растворяющую среду или разрушалось и возвращалось в землю. Твердая субстанция, Король, представляла собой мифическое ядро исторически сложившейся иерархии действий и представлений, с которыми ранее отождествлялся алхимик и которые следовало отбросить или оспорить, прежде чем всерьез приступить к исследованию материи/неизвестного. Разрушение культурно обоснованной патриархальной системы обычно символически изображается как смерть старого (бесплодного, больного) короля, которая обязательно должна произойти, когда земля теряет плодородие. Эта жертва, когда-то бывшая обрядом, означает отказ от опоры на определенную модель поведенческой адаптации и представлений, а также возможность повторного внедрения новых теорий (или даже нового образа мышления), если привычному приспособлению угрожает аномалия[620]. Во время многовекового процветания алхимии Король – олицетворение культуры – имел множество воплощений. Орел, солнце, лев, небо, огонь, высота, дух – все это символизировало различные аспекты патриархальной системы как начального состояния первичной материи до ее распада. Такие образы появляются как нечто само собой разумеющееся, если вновь возникают первоначально вызвавшие их условия, например столкновение с неизвестным.

Королева хаоса

Среда, в которой растворяется первичная материя – Король, – или земля, в которую он возвращается, в алхимической процедуре образно представлена символами, характерными для матриархальной системы. Prima materia разлагается в соленой воде, слезах или крови, как старый Король погружается в матриархальную систему – тонет в (ранее ограниченной) чувственности, эмоциях и воображении, которые угрожают практическому знанию, одерживают над ним верх и одновременно являются чревом, из которого оно рождается. Матриархальная система – это внутрипсихический образ Королевы, Великой и Ужасной Матери, которая есть море, жаба, рыба или дракон, львица, земля, глубина, крест, смерть и материя:

…это: луна, мать всех вещей, сосуд, вместилище противоположностей, богиня с тысячью именами, старуха и блудница, мудрая Mater Alchimia [Матерь Алхимия, делящаяся своей мудростью с другими, хранительница эликсира жизни, мать Спасителя и filius Macrocosmi – Сына Макрокосма], земля и притаившаяся в земле змея, чернота и роса, волшебная вода, соединяющая разорванные на части вещи[621].

Первичная материя как Король растворяется в первичной материи как соленой воде, или море. Она представляет собой утробу и эмоцию, как горькая соленая вода символизирует слезы и переживания (как следствие неисполненного желания). Тепло, ускоряющее химическое растворение, является эквивалентом страсти и чувственности – внутренних качеств, находящихся за гранью рационального мышления. Погружение Короля в матриархальную систему тематически воссоздает героический/жертвенный мотив кровосмешения, творческого (сексуального) воссоединения с матерью. Оно проявляется прежде всего как душевный хаос, депрессия и тревога и только потом как возрождение. Король – это Сын Божий в прежнем воплощении, которое со временем устаревает. Древний ритуал цареубийства основан на вере в то, что магическая сила правителя, его способность вдохновлять подданных и обновлять землю, с возрастом угасает. Подчинение (внутрипсихической и/или социальной) тирании неизбежно способствует застою, упадничеству и разрушению. Тем не менее вызов, брошенный господствующему духу времени, означает удаление знания из контекста, в котором оно имеет значение, и последующее возвращение того, что условно известно, в область ужасного и многообещающего неизвестного:

Для того чтобы войти в Царство Божие, царь должен трансформировать себя в теле своей матери в prima materia и вернуться в темное первоначальной состояние, которое алхимики называли «хаосом». В этой massa confusa элементы находятся в конфликте друг с другом; все связи разорваны. Распад – это предварительное условие искупления. Участник мистерии должен был пережить фигуральную смерть, чтобы достичь трансформации[622].

Матриархальная область неизвестного, которую Юнг образно представлял как аниму, служит источником нового знания и символом мудрости. Это колыбель возрождающего откровения, которое, однако, неизбежно угрожает стабильности уже имеющегося знания и высвобождает ранее сдерживаемые эмоции (из-за разрушения предсказуемости и определенности). Юнг пишет:

Анима становится творческой, когда старый царь обновляет себя в ней. С психологической точки зрения царь прежде всего обозначает Солнце, которое мы толкуем как сознание. Но гораздо более важно то, что он представляет доминанту сознания, типа общепринятого принципа, или коллективного убеждения, или традиционной точки зрения. Эти системы и господствующие идеи «стареют», потому невольно приводят к «метаморфозе богов»… Она редко принимает форму ярко выраженного коллективного феномена. Как правило, метаморфоза принимает форму изменений в индивиде, который при определенных условиях может повлиять на общество, «когда время придет». Для индивида это значит только то, что господствующая идея нуждается в обновлении и изменении, чтобы соответствовать изменившимся внешним или внутренним условиям[623].

Первоначальное состояние болезни Короля – это определенная конечность практического знания, считающегося абсолютным. Поскольку неизвестное всегда выходит за пределы известного, о природе существования ничего невозможно утверждать окончательно. Поэтому стремление ограничить знание тем, что известно в настоящее время, неизбежно окончится духовным и общественным застоем. К сожалению, попытки преодолеть стагнацию в первую очередь приведут эмоции, побуждения и помыслы в состояние хаоса. Растворение патриархального в матриархальном, даже при добровольном стремлении к идеалу, приводит к душевному смятению, которое в алхимии символизирует ложе больного Короля, беременность Королевы или нечто похожее. Хаос, порожденный решением соприкоснуться с неизвестным, сопровождается появлением в воображении ярких субъективных образов, воплощающих и олицетворяющих противоборствующие неуправляемые силы. Это в точности равносильно внутреннему возвращению к политеизму, когда боги, которые правят человечеством, воюют между собой и не подчиняются высшей власти. Алхимики описывали эту стадию своего действа как нигредо, или черноту, – состояние, которое мы ассоциируем с депрессией, помутнением сознания, неуверенностью, импульсивностью и тревогой.

Тьма опускается, когда побудительная значимость событий и процессов, ранее сдерживаемая приверженностью основным парадигматически структурированным скрытым и явным убеждениям, снова становится чем-то неопределенным. Распад прежних верований позволил алхимикам активно создавать в воображении образы основных душевных качеств. Элементы индивидуальной, патриархальной и матриархальной систем соперничают друг с другом в отсутствие объединяющего принципа, забытого в погоне за неизвестным. Юнг пишет:

[Первоначальная] битва – это separatio, divisio, putrefactio, mortificatio и solutio, которые описывают изначальное хаотическое состояние конфликта…[624] Дорн представляет эту свирепую воинственную четверку в аллегорическом образе четырехрогого змея, которого дьявол после его изгнания из рая попытался «затолкать» в разум человека.