Джордан Питерсон – Диалог с Богом. История противостояния и взаимодействия человечества с Творцом (страница 73)

Если оставить в стороне конкретные знания, обретенные в поисках, – то что я узнал о том, как происходит само обучение? Я понял, что для тех, кому интересны «узкие» проблемы, границы неизвестного сперва определятся четко, и исследователи будут постигать тайну в обозначенных пределах, однако вскоре проявится наличие более широких ассоциативных сетей и причинно-следственных связей – неизбежной части рассматриваемого явления. Ничто не существует в изоляции. Любой феномен, изучаемый достаточно подробно, в конечном итоге говорит обо всем. Именно это понимает Моисей при встрече с неопалимой купиной: он со всем должным смирением внимает открывшейся тайне. Любопытно, что он снимает обувь. И сказал Бог: «Не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая» (Исх 3:5). Почему искатель подходит к святой земле и встает на нее – и более того, босиком? Во-первых, смысл в том, что он приближается к сути вещей и начинает постигать их основу, он уходит в глубины (или воспаряет в вышину); а во-вторых – он совершает это в готовности к смене цели и преображению идентичности.

Обувь означает класс, род занятий, цель, роль и судьбу – таковы, например, хрустальные туфельки Золушки, или рубиновые туфельки Дороти в «Волшебнике страны Оз», или «семимильные сапоги» из европейских народных сказок, которые позволяют владельцу одним шагом преодолевать большие расстояния. Снять обувь – значит отказаться от нынешней роли, соприкоснуться с основой бытия и подготовиться к следующему шагу, а устремление к этому – знак преображения в соответствии с призванием. Последовательная трансформация, сопутствующая такому призванию, – это приключение, в которое превращается жизнь. Именно это произошло с Аврамом, Сарой и Иаковом. Кроме того, призвание – это приглашение к лидерству, поскольку преображенный искатель обретает харизму: к его действиям проявят интерес, его слова услышат. Моисей серьезно, даже благоговейно относится к мерцающему блеску, привлекшему его внимание, и это позволяет ему соприкоснуться с глубочайшими проявлениями духа, от действий которого зависит сам мир.

Дух Божий взывает к Моисею из глубин. Что означают эти «глубины»? Существование сокровенной иерархии смыслов. Некоторые вещи значат больше, чем другие. Они важнее. Мы чувствуем это в беседе, в отношениях, в литературе. Наша связь с кем-то может быть поверхностной или глубокой, а наши разговоры – тривиальными или памятными и душевными, и последнее указывает, что с собеседником у нас сокровенные отношения. Отражение этого мы видим в таком явлении, как литературная глубина. Некоторые истории (романы, фильмы, биографические отчеты) легки и тривиальны – это простое развлечение, которое не требует усилий, удовлетворяет сиюминутный интерес и быстро забывается. Некоторые произведения, напротив, поражают до глубины души и меняют своих читателей или зрителей навсегда, иногда совершая «революцию». В презумпции веры существует иерархия зависимости. Мы говорили об этом, исследуя историю о Вавилонской башне. Некоторые идеи поверхностны. Их можно перемещать, смещать или даже игнорировать – это не повлечет почти никаких последствий. Другие (часто «принимаемые как данность») очень глубоки, и поэтому именно от них зависит обоснованность многих других идей.

Можно ли увидеть глубину на прозаическом примере? Представим супругов, спорящих о том, кто моет посуду и накрывает на стол на званом ужине в субботу. Можно предположить, что такие переговоры относительно тривиальны. Почему? Потому что от их результата мало что зависит и потому что разница в исходе (независимо от того, берет на себя ту или иную задачу муж или жена), скорее всего, не окажет большого влияния на брак ни сейчас, ни в дальнейшем. А что, если муж или жена решит уединиться с кем-то из гостей для дикого и внезапного секса – или захочет зайти еще дальше и начнет продолжительную связь с чередой таких встреч? Когда такая тайна станет явной, она, что почти безусловно, потрясет отношения до основания; поставит под сомнение весь смысл прошлого («С кем я в браке?»), разрушит настоящее («Что здесь творится?!») и превратит будущее в угрожающий хаос («Что, черт возьми, нам делать друг с другом теперь?»).

Нерушимость брачного контракта, призванного успокаивать тревогу и внушать надежду, обычно не ставится под сомнение в мимолетном конфликте, связанном с распределением домашних дел. Однако верность партнера – это аксиома уровня «очевидных истин»: брак и все его следствия определены на основе абсолютных соглашений, и отсутствие внебрачной сексуальной и эмоциональной вовлеченности почти неизбежно становится одним из них. На самом деле во многих отношениях это центральная, или главная черта постоянного интимного союза, составляющая брак как таковой, – или, по крайней мере, одна из немногих таких черт. Это базовая ценность, от которой зависят все другие ценности, характеризующие брак. Нет верности – рушится все. Именно это определяет глубину в психологическом и практическом смысле: чем глубже идея, тем больше других идей зависят от нее. Иными словами, чем глубже аксиома, которая лежит в основе договора или понимания, тем больше она формирует воспоминаний о прошлом, осознания в настоящем и планов на будущее. Таким образом, чем глубже элемент контракта, тем сильнее становится тревога и тем страшнее крушение надежд, когда происходит предательство. Это возвращение энтропии, о которой говорят психофизиологи, – или новое появление великого дракона, олицетворяющего хаос в мифологической вселенной.

Поэтому мы приближаемся к священной земле, когда нисходим в глубины (или поднимаемся ввысь) к тому, что зовет нас. Священное – это то, что поражает нас, когда мы сталкиваемся с ним: его постижение рождает благоговейный трепет; оно просвещает, отсекает, сжигает, преображает. Трансформирующая сила глубин идентична Логосу, который парит над бездной, отделяет пшеницу от плевел и овец от козлов и обращается во все стороны, словно страж Эдема. Моисею заповедано испытывать все большее смирение по мере того, как он приближается к истине и готовится соприкоснуться с основой бытия и становления – и он подчиняется. Святость места, к которому он стремится, возрастает наравне с глубиной – по определению. И наконец в его истории – в этой ее части – совершается кульминация. Он находит тот же единый дух, прежде взывавший к его праотцам: «И сказал [ему]: Я Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова. Моисей закрыл лице свое, потому что боялся воззреть на Бога» (Исх 3:6). Непрестанное смирение в погоне за глубиной – еще одна характерная черта истинного исследователя и искателя приключений. Готовность отказаться от всех претензий на знание и моральную мудрость ради истины – необходимое условие для дальнейшего просвещения. В отвлеченном смысле это эквивалентно снятию обуви – принятию преображения идентичности. Моисей принес в жертву свое прежнее «я» на алтаре обновления. Само божественное говорит с ним из пепла. Это возродившийся феникс, чьи слезы излечивают от парализующего взгляда василиска.

Именно те, кто честно внимает зову и все глубже постигает то, что открывается их взору, доходят до сути вещей. Именно такие люди становятся настоящими предводителями – теми, к кому добровольно обратятся другие, особенно во времена кризиса. Так происходит, поскольку они, стремясь к истине, открыли тайну, которую необходимо познать, – но другие еще не сделали этого или отказались это сделать. Именно умение назвать превратности настоящего своими именами и наметить дорогу в будущее, способную увлечь других, составляет суть подлинного лидерства – а не поддельного, основанного на принуждении и страхе. В словах тех, кто смотрит в глубину, слышится странный авторитет, которым обладают эти люди. Эту способность очень часто приписывают самому Христу – скажем, в евангельском фрагменте, завершающем Нагорную проповедь: «И когда Иисус окончил слова сии, народ дивился учению Его, ибо Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи» (Мф 7:28–29). И в другом месте: «И приходят в Капернаум; и вскоре в субботу вошел Он в синагогу и учил. И дивились Его учению, ибо Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники» (Мк 1:21–22). Иисус обладает авторитетом того, кто совершил дело и действительно знает. Его уверенность непоколебима, ему не нужна никакая вычурность, – и все благодаря тому, насколько глубоко он проник в тайну и насколько полно преобразились его идеи и характер: «Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого» (Мф 5:37). Именно поэтому судьба Моисея – будущего вождя – становится все более неумолимо очевидной, поскольку его встреча с неопалимой купиной продолжается:

И сказал Господь [Моисею]: Я увидел страдание народа Моего в Египте и услышал вопль его от приставников его; Я знаю скорби его

и иду избавить его от руки Египтян и вывести его из земли сей [и ввести его] в землю хорошую и пространную, где течет молоко и мед, в землю Хананеев, Хеттеев, Аморреев, Ферезеев, [Гергесеев,] Евеев и Иевусеев.

И вот, уже вопль сынов Израилевых дошел до Меня, и Я вижу угнетение, каким угнетают их Египтяне.