Джордан Питерсон – Диалог с Богом. История противостояния и взаимодействия человечества с Творцом (страница 31)

«Если делаешь доброе, разве не будешь ты принят? Но если не делаешь доброго, то грех, готовый напасть, лежит у твоих дверей. Он хочет управлять тобой, но ты должен господствовать над ним» (God’s Word Translation).

«Если бы ты поступил правильно, ты бы улыбался; но поскольку ты совершил зло, грех таится у твоих дверей. Он хочет править тобой, но ты должен преодолеть его» (Good News Translation).

Эта идея «подступающего» греха появляется в Библии снова, в иной форме, намного позже, в Первом послании Петра: «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1 Пет 5:8). Полезно было бы в общих чертах поговорить о том, в каком положении находился Каин, чтобы понять, что обозначено фактом присутствия дьявола у дверей. Заблудший брат Авеля несчастен – он поник лицом, потерпев крах. Он упрекает в этом Бога. Он слышит, что достиг бы успеха, лишь если бы делал доброе, – иными словами, если бы принес исключительную жертву, которой по-настоящему требует жизнь. Затем Бог разъясняет всю суть проблемы Каина – и слова становятся более резкими, пронзительными, осуждающими. Вовсе не крах как таковой привел к страданиям и несчастью истца, желающего преуспеть. Божественное указывает на то, что виной всему иное – его реакция на крах. Вместо того чтобы заметить ошибку, исправить свои пути и улучшить свой дар – иными словами, вместо исповеди, покаяния и искупления, – Каин распахивает дверь, впуская то, что оправдывает и усиливает его восстание и обиду.

В нескольких кратких строках происходит очень глубокий каузальный анализ существования греха, затаившегося у дверей, его воздействия на нас и наших отношений с ним, в которые мы вступаем добровольно. Полезнее всего рассмотреть этот момент в двух формах: во-первых, в традиции самой библейской экзегезы; а во-вторых – в объяснении объяснении параллели между этой историей и определенными малоизвестными вариациями мифа о битве Гора, египетского бога-искупителя, с Сетом – египетской версией Сатаны, вечным разрушителем традиции и искупительного и возрождающего видения. В первую очередь обратим внимание на то, к чему ведет неспособность Каина сделать доброе и отдать лучшее, или его отказ «пойти ва-банк» и в полной мере принять обязательства. Можно сказать, что Бог улыбнулся Авелю и его жертве, «а на Каина и на дар его не призрел» (Быт 4:5). Другие переводы усиливают характер этой реакции: Каин разгневан и поник лицом (New International Version); удручен (New Living Translation); возмущен, раздражен и враждебен (Amplified Bible); пребывает в неистовстве и отчаянии (Holman Christian Standard Bible); печален (Brenton Septuagint Translation); не способен скрыть свои чувства (Contemporary English Version); склонен хмуриться (Good News Translation); а также расстроен и подавлен (International Standard Version). Шотландский проповедник и писатель Александр Макларен (1910), прославленный библеист, сказал об этом фрагменте следующее:

Как бы странно ни звучали эти слова, они, если я не ошибаюсь, преподают нам ряд очень серьезных уроков, и глубокие размышления позволят нам увидеть сокрытый в них смысл. Ключ к их интерпретации – помнить, что они описывают последствия, к которым привело совершение греха. Все они держатся на одном: если не делаешь доброе. Тогда, и прежде всего в этом случае – грех лежит у дверей. Слово, переведенное как лежит, применяется лишь для того, чтобы описать зверя, припавшего к земле, и часто – дикого зверя. В таком случае перед нами изображен грех преступника, затаившийся у его дверей, как тигр, готовый к броску, и если он прыгнет, то прыжок его будет смертелен. «Если не делаешь доброе, дикий зверь приник к земле у твоих дверей».

Метафора стремительно меняется, и смысл дальнейших слов истолковать еще труднее – в сущности, их интерпретации были очень разными. «Он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним». Где мы слышали это прежде? В словах, обращенных к Еве, когда оглашалось ее наказание. В них содержится благословение, внедренное в проклятие. «К мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою». Стремление чистого женского сердца к любимому мужу и власть мужа над любящей женой – источник глубочайшей земной радости и чистоты – переносится, при помощи особенно смелой метафоры, на эти иные отношения, и перед нами возникает жуткая пародия на любовный союз, скрепленный узами брака – образ греха, который мыслится как дикий зверь, затаившийся у дверей грешника и как будто повенчанный с ним. Грех тянется к человеку с кровожадным, убийственным влечением, в то время как сам грешник, вступивший с ним в брак, должен, в свою очередь, подчинить его и держать в своей власти.

У библейской истории о братьях-антагонистах есть интереснейшая параллель – мифы, в которых фигурируют главные боги и богиня Древнего Египта: Осирис, Сет, Изида и Гор. Гор и Сет – соперники, и их конфликт во многом напоминает противостояние Каина и Авеля. Первый – египетский бог заботливого внимания и обновления; второй – вечный интриган, жаждущий взойти к вершинам власти. Гор проводит юные годы в изгнании, но потом возвращается и бросает вызов Сету, своему злому дяде, низвергшему его отца и обманом захватившему трон (та же судьба у короля Артура или у Симбы в «Короле Льве»). Они вступают в битву за господство – или, если речь о герое, за законную власть. В одних текстах говорится, что Гор теряет в битве глаз – это указание на опасность, которую таит для сознания запредельная злоба. В других, например в «Спорах Гора и Сета», акцент сделан на том, что Сет насильно вступает с Гором в сексуальные отношения (отчасти успешно или безуспешно, в зависимости от текста) – видимо, нечто подобное происходит между Каином и грехом. Когда боги вступают в борьбу, Сет пытается растлить Гора. Есть версии, в которых семя Сета заражает Гора, попав в его тело. Это очень похоже на идею крестражей, развитую Джоанной Роулинг, – внедрение в душу чего-то живого, подобного семени. В других версиях, а также в самих «Спорах», Гор рушит планы Сета, поймав семя руками, после чего его мать, Изида, переворачивает ход игры: она тайно предлагает Сету семя Гора, благодаря чему одерживает над ним победу. Следует прояснить смысл этого действия: плодотворная идея Сета – его развращающее влияние; плодотворная идея Гора – его искупительное влияние. Первый может становиться для последнего страшной опасностью, но и второй может восторжествовать – и делать это непрестанно.

Сексуальная метафора уместна, равно как и опасна, поскольку в добровольном союзе Каина с грехом есть творческий элемент. Мы понимаем это на имплицитном уровне, и даже в проклятиях, обращенных к злодейке-судьбе, мы отражаем такое понимание или воспроизводим этот комплекс смыслов. Мы говорим, что нас поимели, когда становимся жертвой хитрости или обмана; когда что-то идет не по-нашему; когда вообще все не так, как хочется (видимо, поскольку наши жертвы были действительно второсортными). В таких протестах, если они не высказаны в шутливом тоне, присутствует реальная обида, в которой слышны и притязание на хваленый статус «вечно правой» жертвы, и обвинение в несовершенстве космического или даже божественного порядка.

Бог лично решает донести до Каина верную мысль и настоятельно повторяет, что ни его второсортная жертва, ни его посредственный труд, если говорить в простом детерминистическом ключе, не стали причиной его страданий (хотя к краху привели именно они). Несомненно, он потерпел крах – однако этот провал мыслится отдельно от эмоций и даже от осознания последствий, вызванных его причинами. Бог намекает на то, что Каин совершил неверный выбор, поскольку мог бы воспринять свое падение и интерпретировать его совершенно иным образом, причем более подходящим, уместным и плодотворным. Например, он мог раскаяться и устремиться к тому, чтобы стать лучше, – и даже быть благодарным за урок, который преподала ему неудача. Он мог бы даже радикально признать свою вину и в дальнейшем, преодолевая мучения и боль, перестраивать свою личность. Он мог добровольно подставить повинную голову под ужасный стремительный меч, позволив срубить и бросить в огонь сухое дерево, не приносящее плода. Вместо этого Каин приглашает самого дьявола – и, что еще хуже, не просто уступает одержимости, превратившись в несчастную безвольную марионетку, подвластную простому детерминизму. Совсем наоборот: наделенный ненарушимой свободной волей, он добровольно вступает в «темное» сотворчество с хищником-искушением, затаившимся у порога, и охотно позволяет себя подчинить, а потом грезит о том, какие плоды может принести этот жуткий союз. Никто не переходит от обиды к убийству, если этому не предшествует период «восхитительных» маниакальных размышлений и фантазий.

Извращенная связь Каина с грехом позволяет этому страшному духу расцвести во всей красе – так проявляется в определенном времени и месте манящий дух абстрактного зла; так воплощается античеловеческое духовное начало, делающее людей соперниками. Так грешник вступает в общение, свободно и добровольно – совершая malitia praecogitata, «злое предумышление» – с духом нанесения увечий; так он принимает внутрь «закваску» злобы и становится с ней одним целым. Так в мире совершается его особая, материализованная, творческая судьба – изувечение, оправдываемое его обидами, завистью, разочарованиями, крушением надежд, гневом и виктимизацией (часто реальной, поскольку так же реальны и страдания, и несправедливость). У каждого «школьного стрелка» есть свой стереотипный манифест, его ложное пророчество, плод долгих размышлений – детально развитое логическое обоснование. Такие послания часто понятны и даже могут вызвать признание и сочувствие, поскольку чувства, породившие их, свойственны и даже слишком свойственны людям – однако это не делает обдуманное преступление, связанное с ними, сколь-либо менее предосудительным. У всех хватает причин для зла.