Джордан Ифуэко – Искупительница (страница 51)

Ничто больше не имело для него значения в этом мире. Как следствие, ему незачем было за этот мир цепляться.

В это мгновение я вдруг ясно увидела свое собственное будущее. Зури назвал нас одинаковыми – и был прав. Пока все остальные заботы и радости в моей жизни растворялись, уступая место единственной цели – я делаю недостаточно, всегда недостаточно, – я стремительно приближалась к концу Зури. И понадобилось это – ужасающая смерть Зури, предсмертная улыбка на его лице, – чтобы я поняла: я этого не хочу.

Я не закончу так же, как он.

Я не хотела героической смерти. Не хотела умирать в Подземном мире. Не хотела, чтобы моя история сократилась до единственной функции – утоления аппетита ненасытных призраков.

«Ты струсила, – зашипели оджиджи. – Предательница. Справедливости – мы требуем справедливости! Заплати за наши жизни. Разве тебе все равно?»

– Нет, мне не все равно, – сказала я вслух. – Я хочу справедливости для вас. Для всех. Но я должна найти баланс. Недостаточно просто заплатить за прошлые грехи. Я должна найти будущее, ради которого захочу жить.

Голоса помедлили, словно задумавшись.

«И ради чего же, – спросили они презрительно, – ты будешь жить, императрица-Искупительница? Что может быть важнее, чем мы?»

У меня не было ответа. В голове было пусто; ветер выл над башней, вызывая толпы мурашек у меня по коже. Я отдаленно понимала, что битва не закончилась со смертью Зури: он ошибся в своих предсказаниях. Когда умерли полководцы, не все воины начали отступать, некоторые продолжали убивать невинных простолюдинов.

Я вцепилась в балюстраду, выругавшись от бессильной ярости.

– Нет!

Неужели это все было зря? Собрание, жертва Зури? Неужели сегодняшний день все равно закончится бессмысленной резней?

И вдруг вдалеке зазвучали барабаны. Звук становился все ближе: я узнала сигнал. У меня на глазах одетые в гражданское воины высыпали во двор словно из ниоткуда, перекрыв линии наступления и застав врасплох как воинов Джибанти, так и простолюдинов.

– Сложите оружие! – гаркнул знакомый голос. – Сейчас же! Отпустите крестьян! Сегодня никто больше не умрет.

Я не верила своим глазам, которые тут же заволокло слезами.

На поле битвы, возглавляя войско против сил полководцев, стоял Верховный Генерал, Санджит из Дирмы.

Глава 28

Когда я спустилась с башни, в крепости уже полным ходом шла другая битва: битва паники и жадности. Джибантийские придворные дрались друг с другом в коридорах, беспорядочно отдавая приказы слугам и набивая сумки гобеленами, керамической утварью, факелами, статуэтками из золота и слоновой кости – любыми богатствами, которые они могли унести из павшего королевского дома Вангуру.

Я оцепенело и бесцельно скользила в толпе мародеров. Затем в голове раздался низкий встревоженный голос:

«Где ты, солнечная девочка? Ответь. Пожалуйста, ответь. Тар, ты в порядке?»

Я была слишком потрясена пережитым, чтобы ответить, но чувствовала, что говоривший движется ко мне, обыскивая крепость, кружа по коридорам. Наконец он появился прямо передо мной, тяжело дыша.

Я ничего не сказала: в глубине души я не верила, что он действительно здесь. У меня случались и более неправдоподобные видения. Правда, в этих видениях ко мне приходили парившие над полом мертвые дети, а не человек с глазами чайного цвета, в забрызганной кровью одежде, с певучим глубоким голосом, который я не слышала уже много месяцев.

– Тар! – выдохнул он, роняя скимитар. Я рассеянно задумалась о том, почему он не в своей гвардейской униформе. – Я так беспокоился! Крестьяне убили короля Зури, а тебя никто не видел, и я подумал… Но ты жива. Великий Ам! – Он взглянул на мою маску, сверкавшую двенадцатью разноцветными полосами. – Ты не просто жива. Ты… стала целой. Значит, ты успела помазать Зури, до того как он…

Я кивнула.

– Ох, Тар…

Одним шагом сократив расстояние между нами, Санджит прижал меня к груди. Я задрожала в его объятиях. Из глаз ручьями полились слезы. Я вдохнула его знакомый запах: запах земли и кожаной брони. В этом запахе чувствовалась надежность. Он заземлял, возвращал в реальность – полная противоположность головокружительному аромату Зури.

– Адуке, – сказала я.

– В безопасности. Ее эвакуировали с остальными твоими слугами – только тебя не хватало. Ты не можешь остаться, Тар. Битва, возможно, закончена, но здесь еще долго будет небезопасно. Переход от старой власти к новой никогда не проходит гладко.

– Этого они хотели, – прошептала я. – Простолюдины. Они заслужили перемен, Джит. Справедливости. Возможности править самим.

– Знаю.

– Правда? Откуда?

Он не ответил, нахмурившись: его Дар потрескивал вокруг меня.

– Послушай, я знаю, что ты не можешь больше умереть, но… Тар, ты нездорова. Когда ты в последний раз спала?

Я улыбнулась ему, сгорая от лихорадки. Фантомные духи-тутсу пятнами кружились у меня перед глазами.

– Боги не спят, Джит, – пробормотала я. – Только падают с небес на землю.

Он встревоженно наморщил лоб.

– Тар.

– Мне нужна помощь, – сказала я.

Слова эхом звенели в ушах. Я моргнула, удивленная тем, как естественно они прозвучали. И почему я не произносила их прежде?

Ответ возник мгновенно: весь коридор наполнился оджиджи. Слезы бежали по грязным щекам детей. Они кричали зло и отчаянно:

«Санджит слеп! – повторяли они. – Ты не можешь просить его о помощи. Он никогда не поймет, он решит, что ты безумна, он помешает тебе! Только ты можешь помочь нам, императрица-Искупительница. Только ты понимаешь. Ты особенная. Ты одинока…»

– Так думал Зури, – прошептала я. – Зури считал, что он одинок. Что только он мог спасти всех этих людей, а теперь… он мертв. И вы хотите, чтобы я последовала его примеру, верно?

– Тар, с кем ты говоришь?

Голос Санджита оставался спокойным, но в глазах читался ужас.

«Ты недостойна. Ты должна заплатить…»

– Как я могу быть особенной и недостойной одновременно? – спросила я, перекрикивая их завывания. Санджит схватил меня за плечи, бормоча что-то успокаивающее, и я рассмеялась, улыбнувшись ему. – Это же бессмысленно! Но они никогда и не пытались быть логичными. Только хотели, чтобы я чувствовала себя виноватой. Бесполезной, обессиленной. Чтобы я вошла в Подземный мир и никогда оттуда не вернулась.

– Какие голоса? – Взгляд его стал серьезным. – Тар, ты имеешь в виду оджиджи?

– Да. Думаю, абику используют их. Каким-то образом их контролируют. Они заставили меня думать, что я одинока. Но я ошибалась. Джит… я не в порядке. И я не в порядке уже очень дав…

Дети завизжали.

Что-то теплое стекло по моей шее. Я дотронулась до ушей: из них текла кровь.

– Помоги, – повторила я.

А потом упала Санджиту на грудь, и перед глазами все побелело.

Когда я очнулась, меня окружал горячий душистый туман, от которого щекотало руки и лоб.

Внезапно в лицо ударила ледяная волна. Я резко села, открыв глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как птица с кристаллическими синими крыльями отлетает прочь.

– Прости, – сказала Е Юн. – Я говорила Хуань-гу быть помягче.

– Какого…

Я находилась не в помещении. Похоже, стоял вечер: мои спрайты были едва видны в небе. Я лежала на полупрозрачном нефритовом алтаре, стоявшем на берегу горячих источников, исходящих паром. Мы находились на покрытой мхом поляне, которую со всех сторон окружали увитые плющом скалы. Е Юн стояла на коленях рядом со мной, одетая только в простую сорочку. Неподалеку сидела Ай Ри, обернутая в пеленку: она плескалась в мелкой воде.

– Е Юн, где мы? И как ты…

– Пей, – перебила она, поднеся к моим губам небольшой кувшин. Туман подсвечивал ее короткие черные волосы, которые от влаги липли к спокойному лицу. – Ты хочешь пить.

Она была права. Я подчинилась и отпила немного воды с металлическом привкусом.

– Ты проспала неделю, – объяснила она. – Жрецы Колодца вливали питье тебе в рот, пока я использовала суанхада, чтобы вода не выливалась обратно. В конечном итоге ты ее глотала. – Она наклонила голову, разглядывая мою маску львицы. – Ты бы все равно не умерла, наверное. Но и не поправилась бы без воды.

Я притянула колени к груди. Кроме маски, на мне была только полоса льняной ткани, аккуратно обвязанная вокруг груди, и такая же набедренная повязка, которая свисала до щиколоток. Поверх узоров Искупительницы на коже блестел пот. Кто-то заплел мои волосы в два аккуратных узелка и нанес на кожу головы мятное масло.

Я, разумеется, находилась в храме. Даже если бы Е Юн не упомянула жрецов, это подтверждала статуя богини, возвышающаяся неподалеку: в скале была вырезана фигура крылатой молодой женщины, из кувшина которой лился огромный водопад, разбивавшийся внизу брызгами и облаками пара. На поверхности воды танцевали бирюзовые огоньки, ныряя, щебеча и оставляя за собой след из радужных пузырей – спрайты омбитсу, гораздо более редкие, чем тутсу, и живущие только рядом с исключительно чистой водой.

– Это статуя Ияджи, – сказала Е Юн, кивая на скульптуру. – Алагбато источника, любимая дочь Короля Воды. Она благословляет смертных крепким здоровьем. Если, конечно, ты в это веришь.

Я втянула воздух сквозь зубы.