Джонатон Марен – Война культур. Как сексуальная революция изменила западную цивилизацию (страница 44)
Нравственная легализация гомосексуализма уже завершилась. Многие либеральные церкви поддерживают и одобряют однополые отношения, а другие религиозные коллаборационисты будут массово подражать им по мере усиления давления, применяемого к ним данной культурой. Индустрия развлечения подчеркивает важность однополых отношений, а ведущие СМИ оказывают поддержку политическим целям движения за признание законности гомосексуализма. Корпорации реагируют на новый культурный консенсус и спешат присягнуть на верность радужным флагам, а политики-консерваторы и либертарианцы ищут возможности последовать их примеру, не потеряв голоса своих христианских избирателей. Тем временем христианские сообщества уже настолько отравлены порнографией, что многие вместо того, чтобы громко заявлять о своем несогласии, предпочитают молчать, чтобы не винить себя в лицемерии. А быстро изменяющееся мировоззрение многих молодых членов церквей находит подпитку в том болоте, которое заполняет их разум с юношеских лет[171].
Стратегия Кирка и Мэдсена сработала.
Новая норма против старой нравственности
Отказ от естественных брачных отношений и от структуры традиционной семьи приводит к конфликту в тысяче сфер жизни[172]. Гей-пары, к примеру, не могут зачать детей естественным образом и требуют разрешить им усыновление. Из-за этого христианские агентства по усыновлению попадают в неприятные ситуации, а некоторые даже прекратили свою работу. Культура отношения к человеку как к товару, конечно же, в чем-то способна удовлетворить требования гей-сообщества иметь детей с помощью искусственного оплодотворения, суррогатного материнства и ЭКО. Людей всегда можно сделать по заказу и затем передать покупателям для создания подобия семьи[173].
Как в Канаде, так и в Соединенных Штатах государство действует от имени сексуальной революции и движения в защиту прав геев для принуждения к соучастию, пособничеству и одобрению. На протяжении десятилетий гей-активисты заявляли, что не имеют претензий к религиозным свободам граждан и что практика однополых браков никогда не будет препятствовать выражению свобод тех, кто не согласен с ней. Едва достигнув своих политических целей, эти активисты сразу же решительно отвергли концепцию религиозных свобод, отказываясь признавать ее в качестве легитимной концепции. Левые новостные сайты регулярно публикуют истории, в которых «развенчивается» идея свободы вероисповедания. Альберт Молер писал, что «конфликт между свободами означает то, что режим новой нравственности, имея поддержку судов и государственных регулирующих органов, будет ставить сексуальные свободы выше свобод религиозных»[174].
В то время как гей-активисты открыто и нагло отвергают свободу вероисповедания, проводя кампании против кулинаров, фотографов и владельцев недвижимости, которые в уважительном тоне отказывают им в предоставлении услуг для узаконивания своих отношений, политики действуют более тонко в своем стремлении ослабить действие религиозных свобод. Молер по этому поводу выразился следующим образом:
Даже тогда, когда свобода вероисповедания признается и поддерживается на словах, на деле – она часто умаляется и делается неузнаваемой. Администрация Обамы – классический пример этому. Многочисленные представители администрации, включая самого президента Обаму, перестали употреблять фразу «свобода вероисповедания» и перешли к фразе «свобода отправления религиозных обрядов». И хотя две эти фразы очень похожи, термин «свобода отправления религиозных обрядов» является крайним и опасно урезанным вариантом понятия «свободы вероисповедания». Свобода вероисповедания не может быть ограничена мероприятиями, которые проводятся в стенах церковных зданий, а также религиозными обрядами. Концепция свободы отправления религиозных обрядов маргинализирует и загоняет в гетто свободу слова в христианском понимании, и подразумевает то, что христиане свободны действовать только в стенах церковных зданий. Однако же права на выражение своих взглядов в обществе она не дает. Свобода отправления религиозных обрядов создает существенные помехи для деятельности христиан в публичной сфере[175].
Те гей-активисты, которые пытаются защищать религиозные свободы, быстро маргинализируются. Писатель и обозреватель Эндрю Салливан, к примеру, является сейчас персоной нон грата во многих студгородках, несмотря на то что в течение многих лет выступает в защиту однополых браков. Он убежден в том, что движение в защиту прав геев должно уважать религиозные свободы. После того как Эндрю Салливан выступил в защиту Брендана Айка, который сделал финансовое пожертвование на проведение кампании в поддержку традиционных семей, на него обрушилась чудовищная волна критики. Джонатан Раук, еще один активист в защиту однополых браков, также попытался высказать свое несогласие с коллегами в книге «Добрые инквизиторы: новые атаки на свободомыслие». Его также проигнорировали. Быстроту, с которой гей-активисты отбросили свои обещания не трогать христиан, прокомментировали следующими словами: «Закон заслуженной невозможности: это никогда не произойдет, но когда оно произойдет, то вы, фанатики, заслужили это»[176].
Одержав серию побед в отношении однополых браков, ЛГБТ-активисты немедленно перешли от попыток дать новое определение реальности к отказу от нее. Непрекращающиеся «войны за туалеты» и баталии, касательно биологических мужчин и женщин, которые идентифицируют себя как противоположный пол, сбили с толку многих людей. Похоже на то, что здравый смысл был окончательно побежден. По существу, мужчина, который имеет полный набор мужских признаков, по мнению ЛГБТ имеет право посещать женский туалет на основании своих заявлений о том, что он является женщиной. Люди должны иметь право выбирать пол или получать признание на основании своего восприятия реальности, а не на основании той реальности, которая существует на самом деле. Молер описывает это так:
Трансгендерная революция является настолько новой, что большинство американцев даже не знают, как о ней говорить… Первопроходцы трансгендерной революции идентифицировали себя как трансвеститы, что в лингвистическом плане относится к понятию «облачения» и «переодевания в одежду другого пола». Те же люди, которые меняют свой пол с помощью полного погружения в пол, который является противоположным их биологическому полу, называются транссексуалами. Сейчас транссексуал – тот, кто прошел, или еще не прошел через операцию по смене пола или гормональную терапию, но уже сделал четкое заявление о том, что относится к лицу противоположного пола. Слово «трансгендер» означает именно то, что должно обозначать – это лицо, которое вышло за рамки того понимания категории пола, каким оно было раньше. Только один этот факт говорит о сложности этой революции[177].
Конечным пунктом данной революции является стремление установить новый нравственный порядок, в котором, говоря языком Библии, каждый будет делать то, что ему покажется справедливым. И опять же, движение ЛГБТ не удовлетворилось только тем, что его сторонники могут делать все, что им нравится. Они намереваются принудить общество, в особенности христиан, признать и поддержать их образ жизни. Администрация Барака Обамы потребовала, чтобы все государственные школы Америки давали право ученикам присваивать себе пол, который отличается от их биологического пола, чтобы они могли участвовать в тех спортивных мероприятиях и посещать те туалеты, которые им хочется. А канадский премьер-министр Джастин Трюдо объявил о разработке специального закона для защиты трансгендеров от ненависти. И слово «ненависть» можно трактовать как угодно. В 2016 году штаты, наподобие Южной Каролины, подпали под массированное давление со стороны корпораций. Они угрожали закрыть там свои филиалы за то, что в этих штатах были приняты законы, предписывающие жителям посещать туалеты в соответствии со своим биологическим полом. В том же самом году в городе Летбридж, в канадской провинции Альберта, было начато официальное расследование в отношении офицера полиции, который на своей личной странице в сети Фейсбук высказал несогласие с женщиной-трансгендером (биологическим мужчиной), которая(ый) высказывалась(ся) на тему «Столетия избирательного права женщин» в законодательстве Альберты. Этот офицер всего лишь сказал, что этот человек не имеет понятия о сложностях, с которыми сталкиваются женщины, к примеру, рождение детей и отпуск по уходу за ребенком. За эти слова полицейского назвали «невежественным и злобным человеком»[178].
Когда наше общество воспринимает правду как невежество и злобу, оно становится все более опасным для жизни христиан. В борьбе свобод, где сталкиваются ценности сексуальной революции и христианства, верх всегда одерживает сексуальная свобода, независимо от того, идет ли речь о кондитере, которого принуждают испечь торт для лесбийской свадьбы, или о нерожденном ребенке, которого жестоко абортируют для того, чтобы его мамочке жилось комфортнее.