Джонатан Свифт – МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ №3, 2016(18) (страница 60)
Nor Chanticleer upon the beam,
Nor chick, nor duckling 'scapes, when Grim
Invites the fox to dinner.
The dame full wisely did decree,
For fear he should dispatch more,
That the false wretch should worried be:
But in a saucy manner he
Thus speeched it like a Lechmere.
'Must I, against all right and law,
Like pole-cat vile be treated?
I! who so long with tooth and claw
Have kept domestic mice in awe,
And foreign foes defeated!
'Your golden pippins, and your pies,
How oft have I defended?
'Tis true, the pinner which you prize
I tore in frolic; to your eyes
I never harm intended.
'I am a cat of honor – ' 'Stay'
Quoth she, 'no longer parley;
Whate'er you did in battle slay,
By law of arms become your prey,
I hope you won it fairly.
'Of this, we'll grant you stand acquit,
But not of your outrages:
'Tell me, perfidious! was it fit
To make my cream a perquisite,
And steal to mend your wages!
'So flagrant is thy insolence
So vile thy breach of trust is;
That longer with thee to dispense,
Were want of power, or want of sense:
Here, Towser! – Do him justice.'
Артем АРИНУШКИН
1
Я теряю себя на просторах пустых проспектов,
Распадаюсь частицами вдоль молодых бульваров.
Кто я в городе этом? Просто – безликий некто,
Что отдал свое сердце, вместе с душой задаром.
Мой потерянный дух отражается в тех витринах,
Где когда-то сиял свет излюбленной мной свободы.
Я остался собой, лишь на мастеровых картинах,
Словно Дориан Грей, из Адониса став уродом.
Я исчезну совсем, на огромных твоих просторах,
Милый отрок Петра, обернувшись простым закатом.
Кем я был здесь всегда? Лишь придуманным кем-то вздором,
А куда я уйду? Да туда, куда все когда-то...
2
Небо смотрит на нас и плачет, от печали роняет звезды.
Посылает свои сигналы, облака пропитали слезы,
Но для нас ничего не значит, человечеству слишком поздно,
Воспротивиться, да и мало... Мало мира, который создан
Был безлюдным, таким прекрасным, что закаты казались сказкой,
Обернувшись луной, сияли, озаряя собою своды.
А потом стало жить опасно, ведь за самой чудесной маской,
Уже тысячи лиц стояли, что не знали другой свободы,
Кроме той, отчужденной скорби, переполнившей наши души, 
