Джонатан Коу – Мистер Уайлдер и я (страница 6)
Все четверо потягивали мартини. Спросили, не хотим ли и мы выпить бокальчик. Джилл ответила “да”, я ответила “нет”. Тем временем мистер Уайлдер был занят важной беседой с сомелье, завершившейся заказом двух бутылок вина, белого и красного. С особой настойчивостью мистер Уайлдер просил проследить, чтобы красное вино перелили в графин заранее, что ему и было обещано.
Перед нами лежали меню в кожаных переплетах. Я открыла свое меню. Английские названия блюд дублировались французскими, но шрифт был настолько завитушечный, что я почти ничего не понимала ни на одном языке. Заглянув на последнюю страницу с винной картой, я наткнулась на цену заказанного красного вина, и челюсть у меня отпала.
Мистер Уайлдер повернулся к Джилл:
– Как поживает ваш батюшка, позвольте спросить?
– Хорошо, – ответила Джилл.
– Замечательно. Рад слышать. – И продолжил, обращаясь к остальным, сидевшим за столом: – С отцом этой юной леди я познакомился в Лондоне во время войны. Он работал тогда в министерстве информации, и мы проводили много времени вместе, проясняя кое-какие вопросы. Он мне очень понравился.
– И вы по-прежнему общаетесь? – спросил мистер Даймонд.
Мистер Уайлдер пожал плечами:
– Иногда. Я не мастак писать письма. Последний раз мы виделись в Лондоне несколько лет назад, когда я работал над картиной о Холмсе. Посидели вместе в баре “Коннот”.
Джилл ничего не сказала, и тема сама собой закрылась. Я сочувствовала моей подруге: наверное, нелегко придумать, что бы такое сказать старому приятелю твоего отца, учитывая, что ты видишь его впервые в жизни. А кроме того, Джилл была опечалена разлукой со Стивеном, и это было отчетливо написано на ее лице.
– Вы любите устрицы? – огорошил нас вопросом мистер Уайлдер.
– Устрицы? – Я взяла меню и притворилась, будто читаю.
– Устрицы здесь очень хороши. Их вылавливают в заливе Гумбольдта. Верно, настоящие устрицы, французские, лучше. Но мы в Калифорнии.
– Тогда я, пожалуй, возьму устрицы, – сказала я.
– Они вам нравятся?
– Не очень.
– Тогда не берите. Не робейте и не стесняйтесь. Выбирайте что хотите. То, что вам нравится.
Он был добр к нам, хотя я и досадовала на него: зачем он заметил вслух, как мне неловко и страшно.
– А что вы закажете?
– Мы с женой, – ответил мистер Уайлдер, – возьмем дюжину устриц на двоих, а затем угостимся шатобрианом.
– Мы всегда заказываем одно и то же, когда приходим сюда, – вставила Одри.
– И давно вы сюда ходите?
– С тех пор как открылся ресторан. Билли – его владелец, так что…
Я уставилась на мистера Уайлдера:
– Правда?
– Я один из акционеров, – небрежным тоном пояснил мистер Уайлдер.
– Нам хотелось, – сказала Одри (и я отметила про себя местоимение первого лица множественного числа), – привнести немного Парижа в Беверли-Хиллз. Здесь все очень… пластмассовое, очень новое. А Билли хотел, чтобы ресторан напоминал ему о старой Европе.
– В моем воображении ресторан вырисовывался куда более простецким, – подхватил Билли. – Клетчатые скатерти, кувшины с вином, что-нибудь в таком роде. Но потом за дело взялась она.
– Интерьер создан по рисункам Билли, – продолжила Одри. – Все, что здесь есть, – бар, освещение, панели…
– Нежная Ирма, – пробормотал ее муж, но я не поняла, что он имеет в виду[8].
Явился официант взять у нас заказы:
– Вам как обычно, мистер Уайлдер?
Билли коротко кивнул.
– А вы, миссис Даймонд, что предпочтете сегодня?
Миссис Даймонд заказала что-то легкое – салат, кажется, – ее муж, однако, не пошел по проторенной супругой дорожке.
– Паштет для начала. – Он посмотрел на жену, одобряет ли она его выбор; миссис Даймонд не возражала. – А потом, да, знаю, надо бы тоже заказать салат или что-нибудь не слишком тяжелое, но…
Он опять посмотрел на жену, более просительно на сей раз, и она избавила его от мучений:
– Да ладно, Иц, бери стейк. Тебе же хочется.
– С
– Только в виде исключения. Здесь картошка ужасно вкусная.
Официант наклонился к нему:
– Стейк с картофелем фри, сэр?
Мистер Даймонд захлопнул меню и улыбнулся официанту в знак согласия. В тот вечер я не часто видела улыбку на его лице – впрочем, как и впоследствии.
– Сгодится, – ответил он, и все за столиком переглянулись украдкой, сдерживая смех.
Я заказала то же, что и мистер Даймонд. Он мне уже нравился, и я уже считала его самым надежным и прямодушным проводником в социальном лабиринте, куда меня ненароком занесло. Джилл выбрала луковый суп и омлет. Официант удалился, ему на смену явился сомелье с винными бутылками. Замысловатый ритуал откупоривания, обнюхивания, пробы и последующего одобрения. И лишь затем шесть бокалов наполнили вином.
– Выходит, – сказала Барбара, когда винная церемония закончилась, – вы, девочки, путешествуете вдвоем по Америке, так?
– Точно так, – ответила я, одним глотком опорожнив свой бокал едва не на треть, что немного подняло мне настроение.
– Уже побывали на Восточном побережье? (Мы обе кивнули.) И как вам Нью-Йорк?
Вспоминая этот разговор много лет спустя, я могу только корчиться от стыда. Мы безумно стеснялись, и у каждой язык будто к небу прилип. Обстановка и компания вгоняли нас в ступор, ведь ни с чем подобным мы раньше не сталкивались. К счастью, прежде чем стало окончательно ясно, что ни одна из нас не способна мало-мальски увлекательно поговорить о Нью-Йорке, от несмываемого позора нас уберег незнакомец, возникший у стола, – мужчина лет за тридцать в деловом костюме в клетку, от которой рябило в глазах, и с невероятно широкими лацканами по моде 1970-х; на голове копна кудрявых волос, на лице почтительное выражение.
– Мистер Уайлдер? – произнес он.
Мистер Уайлдер повернулся к нему, не вставая с кресла и не выказывая ни раздражения, ни приветливости.
– Не хочу вам мешать…
– Все нормально. Продолжайте.
– Я только хотел сказать… я ваш самый большой поклонник.
– Правда? Самый большой?
– Такая честь познакомиться с вами.
– Вы очень любезны, спасибо.
– Вы не представляете, какое влияние… На самом деле именно из-за вас я пришел в этот бизнес.
– Вы в киноиндустрии?
– Работаю в дирекции Уорнера. Могу я дать вам свою визитку?
– В дирекции Уорнера? В таком случае мне следовало бы обхаживать вас, а не наоборот.
Мужчина нервно хихикнул в ответ на комплимент и вручил мистеру Уайлдеру визитку. Тот приподнял очки, чтобы прочесть имя поклонника.
– “В джазе только девушки”[9], – продолжил мужчина, – это… ну, величайший фильм.
– Вы очень любезны, – повторил мистер Уайлдер.
– Шедевр американского комедийного кино, – добавил мужчина. – Честное слово.