Джонатан Келлерман – Плоть и кровь (страница 78)

Я вспомнил о первом звонке Джейн Эббот. Она была в панике из-за исчезновения Лорен, хотя та жила самостоятельно уже много лет и путешествовала раньше.

Судя по всему, они стали наконец сближаться, и Лорен поделилась с матерью своим секретом. Или даже похвасталась выгодным планом. Возможно, Джейн пыталась уговорить ее отказаться от шантажа — попытка контроля со стороны матери, о которой упоминал Эндрю Салэндер.

Лорен упорствовала и тем подписала себе смертный приговор. А также своей подруге Мишель. И матери.

Майло искал следы Салэндера. Может, это приведет хоть к какому-то результату. Но меня преследовала мысль, что ответ скрыт за забором виллы Дьюка. Высокие стены, автоматические ворота, видеонаблюдение, фуникулер, скользящий вдоль отвесной скалы… Все это словно подавало сигнал: «Не лезь сюда, идиот».

И, что касается меня, я не видел входа за эти стены.

Глава 32

Первая заповедь жителя Лос-Анджелеса: когда терзаешься сомнениями — садись за руль.

Много лет назад — очень много лет назад, — когда я приехал сюда первокурсником, первое, что меня поразило, были улицы, походившие на асфальтовые реки. В старших классах я играл на гитаре на свадьбах и раскладывал по папкам документы в архитектурной фирме. А все для того, чтобы наскрести денег на «шеви-нова» ядовитого цвета. Мой отец, давний поклонник Генри Форда, презирал подобный выбор. (Цитата из Гарри Делавэра: «Пусть это дерьмо, но оно заработано тобой. То, что ты не заработал, не стоит и половины этого дерьма».) Колесница в стиле Джеймса Бонда пыхтя доставила меня из Миссури в Калифорнию. Как только вдали показалось общежитие, она чихнула и умерла. Так что на протяжении первого курса я испытывал на себе прелести системы общественного транспорта Лос-Анджелеса, которая, к слову сказать, оставляла желать лучшего. На следующее лето череда ночных подработок позволила мне приобрести умирающий «плимут-валиант», хроническую бессонницу и привычку вылезать из кровати до рассвета, чтобы бесцельно ездить по темным пустым бульварам и размышлять о будущем.

Теперь я сплю дольше, но желание спастись бегством на колесах никогда меня не покидало. Лос-Анджелес изменился со времени моей учебы, дорожное движение стало напоминать спутанный клубок. Свободного места остается все меньше, если только ты не заберешься в горы Санта-Моники или на какую-нибудь старую дорогу, ставшую лишней после строительства скоростных шоссе. И все же я люблю сидеть за рулем, мне нравится сам процесс вождения. Да, эта черта свойственна определенным типам психопатов, ну и что? Самоанализ иногда может довести до опасных выводов.

После звонка Майло я некоторое время сидел за столом, прислушиваясь к пустому дому и размышляя, действительно ли отсутствие Робин связано только с ее работой. И как я мог ошибиться насчет Рене Маккаферри («Он не похож на нейрохирурга»). Тони Дьюк болен, и скорее всего серьезно. В чем еще я ошибся?

Я сел в машину, вставил в магнитолу кассету группы «Фэбьюлос тандербердс», проехал до Малхолланда, повернул на восток к Голливудским холмам, а потом бездумно сворачивал то в одну улочку, то в другую, стараясь отвлечься от неспокойных мыслей.

Сам того не замечая, я оказался в центре Голливуда и свернул на бульвар Сансет. Я так и не смог расслабиться, продолжая изводить себя предположениями. О причудливом жизненном пути Лорен: от трудного ребенка до проститутки из модного магазина, а потом до… до того, кем она была в момент, когда пуля убийцы попала ей в затылок.

Я вспомнил работу, которую Лорен писала по социальной психологии в группе Джина Долби: «Иконография в модельном бизнесе».

Женщины как плоть.

Может, она чувствовала горечь оттого, что продавала себя? Не говорила ли в Лорен обида, когда она принялась за шантаж? Или ее обуревала лишь жажда денег?

Я медленно прополз по Беверли-Хиллз и западному краю Бель-Эйра — двум из «трех Б», куда стремилась Шона Игер. Там я угодил в пробку, чувствуя себя странным образом в своей тарелке, словно являлся членом некоей обширной тайной организации и мы все двигались в сторону нашей общей, только нам известной цели.

Ситуация меня не раздражала — автомобильный затор был ничуть не хуже потока нейронов в моей голове. Я пытался решить, чем заняться в оставшуюся половину дня, когда вдруг понял, что нахожусь недалеко от дома Джастина Лемойна. Проезжая мимо белого бунгало, я заметил движение — закрывалась дверь гаража.

На первой же боковой улочке я смог съехать влево, развернулся и встал за углом. Через семь минут ворота гаража открылись, и красный «мерседес» с поднятым верхом выехал на обочину, включив левый поворотник.

Казалось бы, почему бы не пропустить машину, потеряв на этом двадцать секунд?.. Однако уровень человеческой доброты в тот момент был слишком низок, и красная машина простояла на обочине довольно долго, рассеянно мигая желтым огоньком поворотника. Наконец грузовичок садовника сжалился, и «мерседес» влился в поток автомобилей. Отстав на десять машин, за ним отправился и я.

Отгоняя мысли о нелепости моей предыдущей слежки за Беном Даггером и доктором Маккаферри, я плелся позади, стараясь не упустить яркую машину из виду. Это было не так-то просто, потому что «мерседес» проскользнул на желтый возле бульвара Сансет, а я остался стоять за пять машин до светофора. Я попытался сосредоточиться на прямоугольных задних фарах удаляющегося автомобиля. Машина свернула направо; к тому времени, когда я подъехал к повороту, ее и след простыл. Я двинулся дальше наравне с другими жертвами заторов со скоростью, не превышающей пятнадцать миль в час. Впереди я заметил ряд красных тормозных огней, и это вернуло мне надежду. Пробка перед выездом на шоссе номер 405 позволила нагнать объект преследования — красный автомобиль стоял в тридцати ярдах от меня, в левой полосе. Я проделал несколько виражей, которые трудно назвать галантными, в результате чего смог сократить расстояние между нами к тому моменту, когда «мерседес» свернул на Сепульведу. Я даже рассмотрел смутные очертания водителя сквозь заднее стекло.

«Мерседес» пересек Уилшир, Санта-Монику и Олимпик, двигаясь настолько быстро, насколько позволяло дорожное движение. Проехал мимо места, где нашли тело Лорен, оставил позади Пико, Венис и Калвер-Сити, свернул направо, на бульвар Вашингтона, проехал четверть мили и припарковался у небольшого отеля под названием «Пальмовый двор».

Отель расположился на левой стороне улицы — двухэтажное псевдоколониальное здание между автозаправкой и цветочным магазином. Над дверью висел значок автоклуба. Чистый, обшитый белой доской фасад напомнил мне дом Джейн и Мэла Эбботов. Стоянка была заполнена на треть. «Мерседес» проехал в дальний левый угол, подальше от остальных автомобилей, и остановился.

Из машины вышел мужчина и поспешил к входу в отель. Около сорока лет, высокий, худощавый, с впалой грудью, длинными руками и курчавыми седеющими волосами. На нем были элегантная желтая рубашка, отглаженные брюки цвета хаки, коричневые мокасины на босу ногу и маленькие очки. В руках он нес картонную коробку для бумаг. Неужели Джастин Лемойн специально возвращался домой за документами? Он опасливо огляделся, толкая плечом входную дверь.

В телефонной будке на заправке пахло туалетом, но телефонный сигнал слышался отчетливо. Я позвонил Майло в участок и, прежде чем он смог что-либо произнести, сказал:

— Наконец что-то стоящее.

— Да, они оба там, — сообщил Майло, вернувшись к моей машине. — Комната двести пятнадцать. Зарегистрировались вчера на имя Лемойна.

У него ушло четверть часа на то, чтобы приехать. Стерджис оставил автомобиль на противоположной стороне улицы, поговорил пару минут с клерком отеля и вышел, кивая головой.

— Парень с радостью оказал содействие?

— Консьержем оказался эфиоп, готовящийся к собеседованию на получение гражданства. Очень старался, только и слышно было: «да, сэр», «нет, сэр». Я пообещал попридержать целую армию спецслужб, если он не будет суетиться и не предупредит Лемойна и Салэндера. Был очень впечатлен моим значком. Откуда ему знать, что получить ордер, а тем более разрешение на штурм здания настолько же нереально, насколько нереальна свадьба Каддафи и Барбры Стрейзанд.

— Кстати, надо посмотреть телевизор, я сейчас ничему не удивлюсь.

— Кроме того, моя представительная аура тоже сделала свое дело. Он даже выложил, что Салэндер только что звонил и интересовался, где поблизости можно заказать пиццу. Эфиоп посоветовал «Папа Помадоро» на Оверленде и сообщил, что у них гарантированная доставка в течение получаса, в противном случае вы получаете заказ бесплатно. Так что я постучусь к ним в дверь минут этак через пять, и, надеюсь, они ее откроют в ожидании пепперони.

— А когда объявится настоящий посыльный?

— Устроим вечеринку. Спасибо, что заметил машину Лемойна, Алекс.

— Это было несложно. Я как раз проезжал мимо.

— А еще говорят, будто в Лос-Анджелесе соседи не знают друг друга даже в лицо.

— Если он поселился под собственным именем, Лемойн не особенно скрывается. Кроме того, он среди бела дня приезжает домой. Да и живет неподалеку. Не очень похоже на поспешный побег.

— Что же они здесь делают тогда? Отпуск проводят?