Джонатан Келлерман – Плоть и кровь (страница 72)

— И без кофеина, пожалуйста.

Когда я вернулся, она сидела, склонившись над газетой, сжав ручку. Кончик языка торчал между губами, волосы были распущены и выглядели недавно расчесанными.

— Думаю, парочку я вам отгадала, — сказала она. — «Рысь» для «дикой кошки», верно? И «Барнетт» для «Кэрол, комедийной актрисы». Но барана так и не вспомнила. Может, какой-нибудь «ангор»? Есть такой баран?

— Хм, — произнес я, подавая ей кофе. — Нет, думаю, здесь он не подходит. Тут по вертикали «мормышка», он по буквам не влезает.

— Ой, точно. Извините.

Я сел и взял чашку. Она сделала то же самое.

— М-м, неплохой кофе, — сказала Шерил, отпив чуть-чуть. — Я всегда удивлялась, как люди могут отгадывать всякие головоломки. Я прошла хорошую уличную школу, а вот в обычной не особенно старалась.

— На каких улицах?

— Финикс, Аризона.

— Жарковато там.

— Как в печке. Осточертело париться. Уехала оттуда, когда мне исполнилось семнадцать, бросила школу. Обманула насчет возраста и получила работу в лас-вегасских «Волшебных колесах».

— Это шоу на скейтбордах?

— Да, вы слышали о нем? Я здорово каталась — мне кажется, я раньше научилась кататься на скейте, чем ходить.

— «Волшебные колеса»… они ведь долго шли, разве не так?

— Несколько лет. Однако лично я там каталась только шесть месяцев, потом растянула лодыжку, и для профессионального катания я уже не годилась. Мне дали место в «Folies du Monde»[25].

Шерил сняла очки. Глаза выглядели умиротворенными. Видно, рассказ о себе действовал на нее успокаивающе. Я откинулся на спинку стула, скрестил ноги, посмотрел на три бриллиантовых кольца на ее правой руке и одно с трехкаратным рубином — на левой.

— Значит, вы — настоящая шоугёрл.

— Не совсем так, я просто танцевала в массовке. Первым делом меня заставили поменять имя. Продюсеры заявили, что имя будет появляться на афишах, поэтому нужно придумать что-то новое.

— А чем им Шерил не понравилось?

— Шерил Сомс звучит недостаточно по-французски, — пояснила она.

— И что они вам предложили?

— Сильвана Спринг. — Она посмотрела на мою реакцию. — Если честно, это мы с хореографом вместе придумали.

— Сильвана, — повторил я. — Красиво.

— Я тоже так решила. В имени есть что-то лесное, Сильвана — сельва, оно вроде как приглашает на прогулку в лес. А Спринг, потому что весна — лучшее время для прогулок по лесу. Мне показалось, что имя выглядит свежо и поэтично. Так или иначе, я протанцевала некоторое время, но мое имя так и не появилось на афишах. Хотя псевдоним я все равно себе оставила.

— Еще одна травма?

— Нет. — Она нахмурилась и снова надела очки. — Это все политика. Кто что делает и с кем.

— А как вы оказались в Малибу?

— Длинная история. — Шерил постучала пальцами по газете и отвернулась. — Вы не возражаете, если я отломлю маленький кусочек от вашего рогалика? Я не ела целый день, смотрела за малышами и чувствую себя упавшей духом.

— Возьмите весь.

— Нет-нет, один кусочек.

— Только не говорите, что вы на диете.

— О нет, — засмеялась она. — Просто стараюсь следить за фигурой. Потому что… нужно беречь то, что имеешь, понимаете?

Шерил отломила крошку, прожевала, проглотила, откусила кусочек побольше и в итоге съела половину рогалика.

— Дети заснули?

— Да, наконец-то. Таких трудов стоит утомить их настолько, чтобы они улеглись спать. Поэтому мы и пошли на пляж. Ну и денек! Я и решила использовать это время и немного себя порадовать.

— Конечно, — сказал я. — Я хочу быть откровенным, Шерил. Ваш деверь сказал мне, кто является собственником виллы.

— Какой деверь?

— Кент Ирвинг сказал, что он дядя Бакстера и Сейдж, из чего я сделал вывод, что он ваш деверь. Он дал мне визитку с названием корпорации «Дьюк» на ней. Я и не подозревал, на земле каких знаменитостей нахожусь.

Она нахмурила брови:

— Он не их дядя. Кент любит так говорить, потому что это проще.

— Что вы имеете в виду?

— Его жена, Анита, на самом деле приходится моим детям сестрой, сводной сестрой. А не тетей. Так что она мне падчерица, а Кент — пасынок. — Шерил хихикнула. — Странно, правда?

— Немного запутанно.

— Анита старше меня, а я — ее мачеха, каково? Только не смейтесь, ладно? Если я начну смеяться, кофе попадет мне в нос.

Положив очки на стол, она сверкнула сине-зелеными глазами.

— Все действительно очень запутанно. Иногда я сама не могу поверить, что нахожусь в центре этого клубка.

— Смешанные семьи. Сейчас такое сплошь и рядом.

— Наверное.

— Значит, Кент — их сводный брат. И работает на вашего мужа? Вы жена знаменитого Тони Дьюка?

— Уже нет. — Шерил заглянула в один из пакетов с покупками. Вынула красные бикини-стринги и показала мне. — Как вам?

— То немногое, что я вижу, мне нравится.

— Эх вы, мужчины. Совсем лишены воображения.

— Хорошо, — сказал я, закрывая глаза, — включаю воображение. То немногое, что я напредставлял, просто потрясающе.

Она засмеялась и бросила купальник обратно в сумку.

— Мужчины считают, что обнаженное тело лучше всего. Однако будьте уверены — немного одежды на теле смотрится куда сексуальнее. — Ее рука опустилась к чашке, потом изменила направление и легла на мою ладонь.

— Так вы — бывшая миссис Дьюк? — спросил я.

Она слегка хлопнула по моему запястью.

— Не говорите так. Я это ненавижу.

— Быть «бывшей»?

— Быть «миссис». Мне всего двадцать пять лет. Называйте меня Шерил. Или даже Сильвана. «Миссис» говорят только о старухах.

Она глубоко вздохнула, ее грудь неохотно приподнялась.

— Пусть будет Шерил, раз вы настаиваете.

Я допил кофе, пошел еще за одним и купил второй рогалик.

— Это вам.

— Нет-нет, — отказалась она и даже подняла ладонь в знак протеста. — Еще чуть-чуть, и я так раздуюсь, что меня придется до дома катить.