Джонатан Келлерман – Плоть и кровь (страница 60)
Майло сидел за рулем напрягшись, губы крепко сжаты, одной рукой детектив то и дело поправлял прядь волос, постоянно падающую ему на глаза.
Он молчал, видимо, обдумывая все теории, которые я на него обрушил. Мне должно было быть стыдно, но и мой мозг работал без устали, услужливо подбрасывая образы серо-зеленого трупа Джейн. Или обмотанного веревкой тела Лорен.
Я пытался переключать каналы мозга, хотя альтернатива была не лучше. Мишель и Ланс, сожженные до костей. Шона Игер, над которой поиздевались, а потом запрятали в неизвестную могилу. Агнес Игер, наверное, до сих пор любующаяся фотографией единственной дочери-красавицы, к этому времени скорее всего сгнившей до костей.
Матери и дочери. Целые семьи исчезли.
По мере приближения к дому мистера Тига дорога стала посвободнее.
— Наконец-то, — буркнул Майло.
Тот же запах краски, что и в прошлый раз, те же злые собаки.
Когда мы подъехали к воротам Лайла, солнце стало похоже на шлем кирпичного цвета на серой плоской макушке горизонта, а небо на западе превратилось в нечто грязно-коричневое и очень неприятное.
В этом свете окрестности выглядели не лучшим образом. Несколько сутулых бритоголовых подростков сидели у дома напротив, попивая что-то из бутылок и наслаждаясь иллюзией бессмертия. Усмешки на лицах уступили место страху и недоверию, когда мы остановились неподалеку.
Пока Майло парковался у тротуара, зазвенела покатившаяся бутылка. К моменту, когда мы вышли из машины, подростки уже исчезли.
Замок на воротах Лайла висел на старом месте, а вот пикапа с хромированными трубками не было, и мы смогли рассмотреть навес, забитый деталями от машины и сломанными игрушками.
— Сбежал, — сказал я.
Майло посмотрел на дом сквозь сетку забора.
— Не уверен. Давай-ка я ему позвоню.
В тот момент, когда он доставал мобильный, дверь в доме слегка приоткрылась. Затем полностью распахнулась, и из нее вышла Тиш Тиг с темноволосой девочкой лет пяти на руках. Глаза девочки были широко раскрыты, и все же она выглядела сонной. Миссис Тиг была одета в голубой топ и белые шорты, которые были ей слегка маловаты и так обтягивали бедра, что в некоторых местах плоть выпирала некрасивыми складками. Лямки бюстгальтера делали то же самое с плечами Тиш. На левом бицепсе — синяя татуировка. Волосы собраны в хвост на макушке и перетянуты резинкой.
Майло помахал ей, но она продолжала просто стоять. Бледное лицо, напоминающее пудинг, хоть и пытающееся казаться мужественным.
— Миссис Тиг, — прокричал Майло, — ваш муж дома?
Она покачала головой. По губам можно было прочитать «Нет», хотя звук ее голоса не долетел до нас через двор.
— Где он, мэм?
Вместо ответа Тиш вернулась в дом, потом вышла уже без ребенка и с распущенными волосами. Пройдя по грязи до середины двора, она остановилась, скрестила руки на груди и прокричала:
— Охотится.
— На кого?
— Обычно он приносит птиц. Или оленя.
Майло спросил:
— А где он охотится, мэм?
— Недалеко от Кастаика. Что вам от него нужно?
— Проводим кое-какое расследование, мэм. Можно войти?
— Расследование чего?
— Ваш муж звонил мне сегодня, и я обещал переговорить с ним. Как давно он уехал?
Тиш моргнула три раза.
— Пару дней назад.
— Значит, он звонил откуда-то еще. У него есть мобильный телефон?
— Нет.
— Он взял все необходимое для охоты?
— Да.
— И оружие?
— Конечно, он ведь на охоту поехал.
— Он взял ружье?
— Я не знаю, что Лайл берет. Он всегда заворачивает оружие в пластиковые пакеты. И потом я не интересуюсь его охотничьими делами. А к чему все эти вопросы?
— Просто интересно.
— Вы ведь не хотите сказать, что Лайл застрелил кого-нибудь?
Майло помолчал.
— А вы думаете, такое возможно?
— Ни в коем случае, — быстро ответила она. — Он держит ружье только для защиты дома и для охоты. Меня такое положение дел устраивает. Он хороший человек, почему вы его преследуете?
— У нас и в мыслях подобного нет, мэм. Значит, вы ничего не слышали от мужа пару дней?
— Повторяю, у него нет таких штучек. — Тиш показала на мобильный в руке у Майло. По ее тону получалось, что отсутствие у них телефона было несправедливостью, за которую кто-то должен ответить.
— Хм, — произнес Майло, — он ведь звонил мне…
— Что ж, мне он не звонил. — Она старалась произнести это с вызовом, но серые глаза наполнились обидой. Тиш подошла на несколько ярдов ближе. — Иногда он пользуется таксофоном. Что ему было нужно?
— Поговорить насчет Лорен.
— О ней? Зачем?
— Она ведь была его дочерью, мэм.
— Сомневаюсь, чтобы она сама помнила об этом.
— Что вы имеете в виду?
Скрестив руки, Тиш остановилась перед самыми воротами. Сквозь грязь на босых ногах кое-где просвечивал розовый лак.
— Она была не особенно любезной с нами.
— Вы говорите о Лорен?
— Да. Ни со мной, ни с ним, ни с девочками.
— Я думал, она приносила подарки вашим дочерям на Рождество.
Тиш усмехнулась:
— Ну да, конечно. Большое дело. Она является, в своей крутой одежде, с крутым макияжем, и заводит их конфетами и игрушками, а когда уходит, я достаточно мила, чтобы поблагодарить ее и предлагаю взять кусок абрикосового пирога, который испекла из свежих абрикосов, потому что я замечательная хозяйка. Она смеется надо мной, смотрит на пирог и говорит: «Нет, спасибо». Таким тоном, словно я ей дерьмо на тарелке предлагаю. А потом добавляет: «По крайней мере у тебя манеры получше, чем у него. Ты хотя бы благодаришь. И правильно, потому что я могла бы и не делать всего этого». Я спрашиваю: «Что ты имеешь в виду?» А она: «Тебе лучше запомнить, ты должна благодарить меня, потому что на самом деле ты не заслуживаешь ни крохи — ты мне даже не семья, и он мне больше не семья, и ваши отпрыски».
Губы Тиш задрожали.
— Вот так. Сначала играет с девочками, а через минуту оскорбляет нас. Я могла бы нахамить ей в ответ, но просто сказала: «Жаль, что тебе не понравился абрикосовый пирог. До свидания». А она опять засмеялась: «Я прихожу сюда, потому что у меня есть вкус, тебе этого никогда не понять». И вышла, задрав нос.
Тиш опустила руки.
— Она задирает нос и ходит, виляя бедрами, словно исполняет стриптиз. Стриптизерша и шлюха. Да кто она такая, чтобы смотреть на меня сверху вниз и презирать? Меня это так взбесило, даже голова разболелась, но, слава Богу, она вышла. И в тот момент, когда я закрывала дверь, я увидела, что она возвращается. Я тогда сказала себе: «Что ж, Тиш, ты держала себя в руках, но она сама напрашивается». Я была уверена, что драки не избежать, и приготовилась к ней. Она, должно быть, тоже почувствовала это. А может, услышала, как девочки бегают по дому и кричат, потому что ее подарки так возбудили их… Или просто испугалась — не знаю.
— И не вернулась?