Джонатан Келлерман – Обман (страница 42)

– Демонстрирует презрение, – подтвердил Майло.

– Да еще какое! – Мендоса отхлебнул кофе, чуть было не выплеснув остатки себе на рубашку. Потом внимательно осмотрел свою грудь, стряхнул еле заметную пылинку. – Повезло, а то у меня в шкафчике осталась только одна чистая. – Очередной взгляд на часы. – Мне пора.

– И сколько дней Мартин оставался в Техасе на этот раз? – продолжил спрашивать я.

– Примерно столько же, дня три. Гизелла отправила его домой автобусом – я сказал ей, что хватит с него самолетов.

– А сейчас он точно не у Гизеллы?

– Она никогда нам не врет.

– Можно нам узнать ее номер? – попросил Майло.

– Вы мне не верите?

– Разумеется, верим, сэр. Это на случай, если Мартин еще появится у нее.

– Вы думаете, он может?

– Подростки могут все, что угодно.

– Уж лучше б он появился. Жена – еле живая.

Майло записал продиктованный номер.

– А вы уверены, что Мартин не мог отправиться к кому-то из школьных друзей? – спросил я.

– Да в том-то и дело. Он одноклассников терпеть не может: тот – слишком богатый, этот – слишком сноб, те – слишком белые… Его послушать, так в Академии даже желтые и черные – слишком белые. Я ему говорю: если кто и сноб, так это ты. Оценивай людей по поступкам, а не по тому, кто у них родители. Он только усмехается: дескать, тебе не понять. Я говорю: ты – спортивная звезда, голова соображает, красавчик… какого черта тебе еще нужно? Он озверел и давай на меня орать.

– Что он кричал?

– Что я говорю чушь! Спортивная звезда? Начал трясти больной рукой – вот тебе звезда! Ухватил себя за щеку, оттягивает кожу – вот тебе красавчик! У него кожа довольно темная, не как у меня, тоже в мать, ее брата – того, который баскетболист, – иногда за бразильца принимают. Я говорю, чтобы он успокоился, а он продолжает орать: «У них это называется “красавчик”? Да я там – сраный отщепенец, а не красавчик!» Прошу прощения, он именно так сказал.

– Похоже, здорово его задело.

– Так руками махал, я начал из-за его плеча беспокоиться. Потом выбежал из дома, но скоро вернулся. Принес свое сочинение с двойкой. Стал вырывать листы и пихать в рот. – В голосе Мендосы звучало искреннее изумление. – Жует, пытается глотать. Теперь уже я ору – придурок, что ты делаешь, заболеть хочешь? Он в ответ – с тех пор, как ты загнал меня в Академию, я жру дерьмо полной ложкой; подумаешь, немного туалетной бумаги на десерт… Потом опять выскочил из дома, вернулся только на следующий день; я его увидел, когда с работы пришел.

– И где он был?

– Он никогда не говорит, куда идет.

– К репетитору он тоже идти не хотел, но ведь пошел?

– Вообще-то он послушный, – сказал Эмилио Мендоса.

– И что он рассказал?

– Что это время и деньги, выброшенные псу под хвост. Что ей на него наплевать, ее только деньги интересуют. Что она сидит, ничего не делая, пока он читает и пишет, а потом дает ему на дом дополнительные задания, которые он все равно не собирается выполнять. – Мендоса негодующе закатил глаза.

– Больше у него к Фримен претензий не было? – спросил я.

– Именно что претензий. – Мендоса обеими руками схватился за стаканчик и смял его.

– Вы о чем, мистер Мендоса?

– Послушайте, иногда Мартин может вообразить себе невесть что. Как-то раз он решил, что к нему пристает одна из подружек Гизеллы. Хотя никто к нему не приставал. Гизелла пыталась ему объяснить, так они даже поругались.

– Мартин что-то сказал насчет Элизы Фримен, но вы думаете, что он, как всегда, вообразил лишнего?

– Он сказал, что она слишком часто к нему прикасалась. Не в сексуальном смысле – так, трогала за ладонь, за локоть… Я говорю ему: ну и что такого, обычное дружелюбие. Он говорит: папа, блин, мы английским занимаемся, зачем руками-то трогать? Я говорю: не делай из мухи слона, она просто пытается тебя приободрить.

– Фримен преподавала английский и историю. А как у Мартина было с остальными предметами?

– По биологии – получше, четверки. Вот писать он терпеть не может. Говорил, что Фримен это заметила и теперь задает ему одно письменное задание за другим. Я говорю: естественно, у тебя же с этим проблемы, она все правильно делает.

– А он развернулся и ушел?

– Ну да, – подтвердил Мендоса. – Он – хороший мальчик и ни в чем не виноват. У него с ней… с Фримен не было никаких особых проблем; он и ходил-то к ней раза три, от силы четыре. Мартин – хороший мальчик, просто ему сейчас нелегко. Может, и не стоило переводить его в Академию, жена постоянно мне это твердит. – Мендоса на долю секунды задумался, потом тряхнул головой: – Да нет, ерунда, ему нужно было расти над собой. Если не расти над собой, остается только надеть бабочку и идти прислуживать богачам, которые смотрят на тебя как на пустое место. И мне пора на работу. Пожалуйста, не надо этого: «Эмилио, еще один вопрос». Мне пора на работу.

Глава 22

Белый «Хёндэ» выехал на шоссе. Майло задумчиво произнес:

– Сначала он думал только о том, чтобы защитить своего парня, а под конец все же разговорился. Пока что я вижу два варианта. Элиза попыталась его соблазнить, и Мартин с перепугу как-то исхитрился отвертеться. Элиза разозлилась, что ее отвергли, парень разозлился, что она злится, ну и так далее, – короче, он затаил серьезную обиду. Ну, или позволил себя соблазнить, но тоже обиделся – скажем, она заявила, что он недостаточно силен с мужской точки зрения. Или поиграла с ним немного и дала от ворот поворот.

– Есть еще и третий вариант – парень не имеет никакого отношения к ее смерти.

– Алекс, он ведь сбежал! И это укладывается в схему его поведения – всякий раз, как только становится горячо, он уходит или убегает.

– Ты же сам говорил, что подросток со взрывным темпераментом не соответствует картине тщательно спланированного убийства, и ничто в рассказе его отца не свидетельствует, что парень был силен в планировании. Напротив, это образцовый пример импульсивности.

– Мнение жертвы я тоже не могу игнорировать, даже столь лживой, как Элиза. Мартин напугал ее настолько, что она рассказала об этом Трею Фрэнку. Пора бы нам уже разыскать парня.

Он нашел в блокноте номер Гизеллы Мендоса.

– Мисс Мендоса? С вами говорит лейтенант Стёрджис, полиция Лос-Анджелеса. Ваши родители беспокоятся о вашем брате, Мартине, и я звоню, чтобы уточнить его местонахождение… Да, ваш отец так и сказал, но я подумал, что Мартин мог появиться уже после нашего разговора… Да, я понимаю, что вы сразу же позвонили бы родителям; более того, обязательно позвоните им, если Мартин появится. Но, если можно, сразу после этого позвоните мне, чтобы я мог закрыть дело по розыску Мартина и заняться другими пропавшими детьми… Да, к сожалению, очень много… Спасибо, я знал, что вы не откажетесь… Конечно, для родителей это настоящая драма, хотя ваш отец сказал, что Мартин убегал из дома и раньше… да, вы поступали совершенно правильно, и родители очень ценят, что вы убеждали его вернуться. Гизелла, у меня к вам еще один вопрос. Когда Мартин приехал к вам в последний раз, его отец сказал, что это из-за проблем с учителем… да, да, с репетитором. А Мартин не рассказывал, в чем именно заключались проблемы? Может, опять случилось то же самое и мы сможем понять, где он на этот раз… А, вот оно что. Большое спасибо за помощь, и, кстати, позвольте узнать ваш адрес? Я обязан занести его в дело.

Майло дал отбой.

– Милая девушка. Надо будет обратиться в полицию Сан-Антонио; пусть время от времени проезжают мимо ее дома и посматривают, что да как.

– И что Мартин рассказывал ей про Элизу?

– Что ей было на него наплевать. В принципе, это может означать, что она игнорировала его в сексуальном смысле. Вот что я забыл, так это спросить, как у него с испанским – следовало еще у отца узнать.

– Можно выяснить у доктора Ролинс, – предложил я.

– Ага, так она мне и сказала…

Я вынул из кармана свой мобильник, набрал номер Академии и попросил к телефону Ролинс. Мне предложили подождать.

– Издеваешься? – недоверчиво протянул Майло.

– А что нам терять?

Ровно через четыре минуты я получил ответ на свой вопрос. Голос директора звучал не то чтобы откровенно враждебно, но было ясно, что она хочет избавиться от меня как можно скорее.

– Обратите внимание, в очередной раз я добровольно иду навстречу полиции. Я ожидала бы ответной благодарности в виде того, что Академию не тревожили бы без необходимости.

– Придется брать у тебя уроки по части обольщения, – проворчал Майло, когда я закончил разговор. – Ну и как он, хабла эспаньол?

– Достаточно хорошо, чтобы автоматом получить зачет по иностранному языку.

– Отлично; значит, без труда мог договориться с разнорабочим-мексиканцем. Черт побери, все больше и больше похоже, что Муравьед напрямую замешан в убийстве.

– Муравьед купил сухой лед в Ван-Найсе. У Мартина нет ни машины, ни прав, но он как-то исхитрился добраться из Эль-Монте в самый центр Сан-Фернандо, а оттуда – к дому Элизы в Студио-Сити…

– Подумаешь! Одолжил машину, или угнал, или кто-то его подвез. Он называет себя отщепенцем, так мог сойтись и с другим отщепенцем. Пара озлобленных подростков вполне способна сочинить сценарий с сухим льдом.

Телефон Майло зазвонил. Снова «К Элизе».

– Тебе бы все хохмить, – заметил я, но мой друг уже сосредоточился на разговоре и не услышал меня.

– Добрый день, сэр… Нет, сэр, я не думаю… При всем уважении, сэр, это была не провока… Да, сэр. Но… Да, сэр… Но я… Стэн Крейтон несколько перегнул палку… Да, сэр… Могу я тоже что-то сказать? Вообще говоря, раз уж меня уволили, я не обязан… Да, сэр… Да, сэр… Да, сэр, немедленно.