Джонатан Келлерман – Обман (страница 27)

– Да я за ними шла от самой автобусной остановки. Я там каждый день хожу.

– Во сколько?

– Часа в два или полтретьего. Я обычно захожу к Арни промочить горло, а потом уже двигаю в наш изысканный ресторан. Я и внимания не обратила бы, если б не видела ее раньше с Сэлом. Ну и еще – наряд ее. Красное платье в обтяжку, все прелести наружу… Тут я себе и говорю: «Наш-то Серый Гусь не только платье переменила, но и кавалера».

– Они поцеловались, и что потом?

– Потом она хлопнула его по попке – иди, мол, – а сама к Арни. Минут через десять и Сэл подоспел; блондинка ему улыбается как ни в чем не бывало. Дальше, как обычно – одна рюмка водки, «Сэл, пойдем уже, Сэл, пойдем уже» – и ушли. Он даже пиво не допил, слушался ее всегда, как первоклашка… Так, может, он тоже прознал про другого парня и с катушек слетел, а? Точно, вы ведь и сами об этом подумали! – Дорис повернулась к другой официантке и прокричала через весь зал: – Эй, Рози! Я теперь не хухры-мухры, меня в убойный отдел на работу берут!

– Платят-то там хоть побольше, чем у нас? – откликнулась Рози.

– Сколько лет было тому парню? – продолжал спрашивать Майло.

– Да вдвое меньше, чем ей. Сколько ей там было – сорок, сорок пять?

– Тридцать восемь.

– Я думала – больше.

– А ему сколько?

– Двадцать с небольшим. Может, двадцать два – двадцать три.

– Точно не меньше двадцати?

– Меньше-то уж куда?

– Меня интересует, мог ли это быть старшеклассник.

– По-моему, все-таки за двадцать, – задумчиво проговорила Дорис, – хотя кто его знает… Школьники из приличных семей тоже так одеваются – аккуратная рубашечка, брюки цвета хаки… Только вот кеды на нем были – но так тоже теперь носят, особенно эти, вундеркинды. Ага, у него еще из кармана рубашки карандаши торчали, я было подумала – зубрила. Только никакой он не вундеркинд, слишком для этого ухоженный. Волосы обесцвеченные… Такие ребятишки время проводят на пляже, а не за учебниками. – Снова ухмылка. – И попка у него спортивная. Такой парнишка легко подцепил бы кого получше, да вот только мужики все одинаковые. Дай им, чего они хотят, а потом вей из них веревки. Делаются вроде гамбургеров на сковороде.

– Такими же горячими? – уточнил Майло.

– Горячими, аж брызги летят. И для сердца так же неполезно.

– Давайте-ка вернемся к Сэлу и его схемам быстрого обогащения.

– Можно подумать, кто-то его слушал, – Дорис отмахнулась. – Хотя нет, одну схемку я запомнила, настолько она была дурацкая. Сижу я, как обычно, перед работой у Арни, заваливается Сэл, садится у стойки с противоположного конца – с таким видом, как будто никого вокруг не замечает. Отхлебывает свое пиво и эдак многозначительно вздыхает. Не успела я глазом моргнуть, а он уже рядом, минут пять болтает о том о сем, потом заводит: «Представляешь, Дори, я только что продал партию валторн, получил неслабые комиссионные». Он ведь торгует инструментами – во всяком случае, сам так говорит; все, что я видела, – это как он сидит в баре и глушит пиво. Ну, мне-то что, я его поздравляю с удачной сделкой, а он дальше: «Только такая вот фигня: со мной расплатились чеком, банк по нему может неделю деньги выдавать, а мне счета завтра оплачивать. Ты бы мне помогла, а я в долгу не останусь».

– Попробую-ка я дальше сам угадать, – вызвался Майло. – Он вам – чек, вы ему – деньги, он из них сразу отдает вам за труды, все по-честному. Потом оказывается, что чек не обеспечен.

– Да вы, часом, не из детективов ли будете?

– И сколько он хотел выманить денег, Дорис?

– Чек был на две с чем-то тысячи, он мне пообещал сотню за помощь. Нашел дурочку! Про бесплатный сыр я кой-чего и сама могу рассказать.

– Зачем же Сэлу понадобилось кидать кого-то в баре, где его каждая собака знает?

– Его и спросите, – ответила Дорис. – Насколько я в курсе, он ко всем у Арни хотя бы раз подкатывал, но дураков у нас там нет.

– И часто он пытается что-то такое провернуть?

– Да вечно подсаживается то к одному, то к другому с таким видом, как будто клад нашел, осталось только выкопать… Вот, еще один раз вспомнила – дескать, ему по дешевке досталась огромная партия тромбонов или там горнов из чьих-то нераспроданных запасов, можно отправить их в переплавку и недурно заработать. Надо лишь оплатить перевозку до Индианы, или где там был этот его медеплавильный завод. Ты платишь за перевозку, половина всей прибыли – твоя. Еще он как-то предлагал всем билеты лотереи где-то на Атлантическом побережье с огромной скидкой. Он давно уже всех достал бы, но если сказать, мол, отвали – он сразу отстает. Да и жалеют у нас его все, тряпка он бесхарактерная. Зря вы думаете, будто Сэл ее убил.

– Дорис, мы не думаем…

– Да как хотите. Когда выпьет, он в общем-то ничего парень. После шестой или седьмой кружки в нем по-настоящему просыпается воображение… Думаете, все-таки он – убийца?

Мы вышли из «Толстяка» и сели в машину.

– Мошенник-недоучка, – задумчиво произнес Майло. – Представляю, как он надулся, когда обнаружилась возможность выжать круглую сумму из Академии. Как мышь на крупу.

– Соответственно, ему было от чего взбеситься, если Элиза отказалась от плана. Да и ревновать он мог не беспочвенно.

– Тот парнишка… Наша училка, похоже, ни в чем себя не ограничивала. Не удивлюсь, если завтра в деле появится еще черт знает сколько любовников. – Майло хихикнул. – Ей не английский преподавать, а физиологию с анатомией. Ты, разумеется, понял, почему я пытал Дорис насчет его возраста?

– Похож на старшеклассника, – ответил я. – Если Дорис переоценила возраст парнишки, то может оказаться, что Элиза спала со своим учеником.

– Карандаши в нагрудном кармане. Математический гений, подотставший по английскому?.. Если получится разжиться в Академии альбомами с фотографиями учеников, надо будет, чтобы Дорис на них посмотрела.

– При условии, что в Академии есть альбомы.

– Во всех школах есть, чем Академия хуже?

– То-то и оно, что не хуже, а лучше. Они могут и не снизойти до обычной бумаги, а сразу высекать мраморные бюсты.

Глава 15

Вернувшись в свой крохотный кабинет, Майло погрузился – учитывая его комплекцию, плюхнулся – в киберпространство. Если Виндзорская академия и выпускала альбомы, то в сетевых каталогах они не значились. В платных сервисах, предлагающих помощь в поиске бывших одноклассников, Академия тоже не обнаружилась. Мало того, мы вообще не смогли найти ни одной критической публикации о ней – только славословия в адрес прекрасных зданий, новейшего оборудования и высочайших образовательных стандартов.

– Не знал, что могущество шефа лос-анджелесской полиции простирается так глубоко в Интернет, – наконец констатировал я.

Майло честно попытался рассмеяться, но получился скорее утробный стон.

– Пора запросить в телефонной компании данные о разговорах Элизы. И если в списке обнаружится мобильник ученика, я немедленно отправляюсь в школу и ставлю всех на уши. – Он устало протер глаза. – В награду мне, вероятно, будет предложено сделать харакири. Ржавым консервным ножом.

Я поехал домой, закончил статью, что была у меня на рецензии, выпил две чашки кофе без молока и тоже уселся перед компьютером. Начал с социальных сетей, вводя в строку поиска «виндзорская академия». Нашел множество страниц, принадлежащих улыбчивым симпатичным подросткам. Списки друзей, музыка, строчки из стихотворений в диапазоне от мрачно-суицидальных до совершенно непристойных, иногда – рисованные от руки карикатуры, изредка – фотография кошечки или собачки. Несколько постов насчет Элизы Фримен, но ничего выходящего за рамки «чувак, ты слышал? нашу э. ф. убили? аффигеть». Никто не создавал мемориальных страниц, не просил лайков и репостов. Никаких, даже смутных, откровений на тему ее сексуальной жизни.

Я вернулся к коммерческим сайтам по поиску одноклассников и попытался найти Элизу Фримен в базе данных Университета Мэриленда. Выпускницы с этим именем там не обнаружилось. Я сделал поиск по «элиза фримен мэриленд» и обнаружил ее имя в рассылке колледжа Святого Сердца в Балтиморе – пять лет назад они праздновали свое столетие и пытались выйти на связь со всеми выпускниками.

Интересно, хоть что-нибудь в рассказах Элизы Фримен о себе – правда?

Я прошел по ссылке и оказался на страничке, посвященной встрече выпускников. Имя Элизы Фримен обнаружилось в колонке «Ищем вас!». В этой же колонке значилась Сандра Фримен-Стюэр, выпуск на два года позже Элизы. В Лос-Анджелесе было без двадцати пять, значит, на Восточном побережье уже вечер, так что имело смысл попробовать телефон. В справочнике Балтимора нашлось пятьсот с лишним человек по фамилии Фримен, зато Стюэр был только один. Не домашний номер, а ресторанчик «Крабы Стюэра».

Женский голос в трубке сразу же попросил меня обождать и снова возник на фоне обычного ресторанного шума и гама через минуту-другую.

– На какое время вам столик?

– Я хотел бы поговорить с Сандрой.

– С какой еще Сандрой?

– Сандрой Стюэр.

Непродолжительная пауза.

– Подождите минутку.

На самом деле прошло минуты три, потом в трубке послышался мужской голос. Шум ресторана исчез – видимо, меня переключили на кабинет.

– Это Фрэнк. Чего еще вам надо?

Рубленая дикция, а гласные звучат так, как будто у него терка вместо горла.

– Я хотел бы поговорить с Сандрой. Вы мистер Стюэр?