Джонатан Келлерман – Голем в Голливуде (страница 121)
– Подождите.
Глянув на черный глаз камеры, Джейкоб представил, как Мейсон пошла к мониторам. Он пригладил волосы, отер лицо и надел улыбку.
Динамик ожил:
– Что вы хотели посмотреть, детектив?
– Дорогу. Часа два назад. Я мигом. Спасибо.
Ворота дрогнули и стали отъезжать.
Сняв ногу с тормоза, знакомой дорожкой из кирпичного крошева Джейкоб проехал по знакомым владениям, испятнанным фонарным светом, и подрулил к знакомому сооружению в безликом модернистском стиле.
Открылась парадная дверь. В полосе желтого света возникли тот же заношенный зеленый халат, та же хмурая мина и дымящаяся кружка с чаем. Но теперь Джейкоба не потчевали.
Безмолвно прошествовали на наблюдательный пост. Джейкоб отвернулся, пока Мейсон вводила пароль.
– Я ищу машину, проехавшую к дому 446, – сказал он.
Мейсон кликнула мышью. Восемь квадратов, восемь пустых картинок, подернутых зеленью. Таймер отсчитывал секунды: 00:13:15, 00:13:16, 00:13:17…
– На сколько отмотать? – спросила Мейсон.
– На три часа. К половине девятого.
– Это уже три часа сорок пять минут.
– Я знаю. – Вообще-то он взял промежуток с большим запасом. – Извините.
Мейсон вздохнула и установила таймер на 20:00:00. Экранная картинка дернулась.
Молча смотрели, как со скоростью 8х истекают минуты. Джейкоб еще не решил, за что болеть: чтобы машина появилась или нет. Тупица, простофиля или псих – какой ярлык ему больше нравится?
Таймер достиг восьми тридцати – пусто. Мейсон вскинула бровь и увеличила скорость воспроизведения до 24х. Таймер завертелся. Девять. Девять десять. Девять двадцать. Джейкоб сел на хвост Пернату примерно в восемь десять. Дорога до Касл-корта заняла около полутора часов. Таймер показал девять тридцать. Джейкоб напрягся.
Девять сорок семь – что-то промелькнуло.
– Стоп! – рявкнул Джейкоб.
Мейсон стукнула пробел, запись остановилась на 21:50:51.
– Можно отмотать на пару минут назад?
Мейсон раздраженно засопела.
– Я что-то видел, – сказал Джейкоб.
– Меня.
Сердце упало.
– Точно?
– Я ездила ужинать. Вернулась без четверти десять. Это я, въезжаю.
– Вы так уверены.
Мейсон вскинула подбородок:
– Что-нибудь еще, детектив?
– Можно глянуть чуть дальше?
Мейсон прокрутила запись до реального времени. Ничего.
– Спасибо. Извините.
Хозяйка встала:
– Есть повод для беспокойства?
– Никакого. Еще раз спасибо. Я вам очень признателен. Спокойной ночи.
Лицо Мейсон говорило, что пожелание вряд ли сбудется.
Она препроводила гостя в тесную прихожую. Джейкоб хотел было в последний раз ее поблагодарить.
И задохнулся, обмер.
– Ну что еще?
Он глядел на рисунок тушью в золоченой раме: на волнистых лозах возлежит безголовая женщина, из разверстой шеи веером исходит поток энергии.
– Откуда это у вас? – спросил Джейкоб.
Мейсон сморгнула и выплеснула чай ему в лицо.
Подостывшее пойло больше испугало, чем обожгло; руки сами метнулись к лицу, успела даже проскочить мысль:
Тотчас Мейсон огрела его кружкой по голове. Что-то громко хрустнуло (хотелось верить, керамика, а не череп), от трубного гласа боли заложило уши, и Джейкоб рванулся к нечеткому силуэту, но от нового мощного удара чем-то тяжелым покачнулся и рухнул на колено, упираясь рукой в холодный бетонный пол. Кровь залила глаза. Курлыча, Мейсон снова замахнулась. Джейкоб перекатился в чайную лужу и выставил руку, защищаясь от удара картиной (возможно, «Быть безбашенной», но, может, и другой). Стеклянные зубья располосовали ему предплечье. Мейсон вскинула раму, словно топор, метя жертве в висок, Джейкоб прикрыл голову, рама разлетелась в щепки; Мейсон изготовилась обломком проткнуть Джейкоба, но тот успел подсечкой сбить ее на скользкий пол.
Оглушенный и полуослепший, Джейкоб навалился на осатаневшую бабу и сомкнул пальцы на ее горле. В уголках ее рта пузырилась пена и, смешиваясь с кровью из его распоротой руки, стекала ей на шею. Джейкоб искал сонную артерию. Пережать на четыре секунды – и все. Мейсон извивалась, брыкалась и царапалась. Их обоих накрыла чья-то тень, и мужской голос произнес:
– Довольно.
Глава пятьдесят пятая
Никаких других слов от Ричарда Перната Джейкоб не услышит. Архитектор был бос, но в отглаженных джинсах и черной рубашке поло. В руках помповый дробовик, нацеленный в Джейкоба. Клэр Мейсон, давясь и кашляя, отползла в сторону. Джейкоб привалился спиной к стене, зажимая рану на руке. Ствол ружья качнулся вслед за ним. Джейкоб отхаркнул кровавые сгустки, забившие носоглотку. Пернат брезгливо сморщился, но не моргнул.
Клэр Мейсон встала на ноги, перевязала пояс халата и рукавом отерла рот.
– Прости, – сказала она Пернату.
Щека архитектора опять гадливо дернулась. Дробовик не шелохнулся.
– Я его уже почти выставила.
Пернат не ответил. Мейсон приказала Джейкобу встать и вывернуть карманы. Он выложил на пол бляху и телефон. Вынул из кармана запасную обойму, положил рядом.
– Где пистолет? – спросила Мейсон.
– В машине.
Однако Мейсон его обыскала. Велела упереться руками в стену, расставить ноги и трясущимися руками ощупала каждый шов. Из глубокого рваного пореза обильно текла кровь. Не сворачивалась, сбегала по руке, капала на ухо и плечо. Видимо, задета артерия. От вида крови Джейкоб слегка поплыл. Ноги как будто сами по себе.
Потом его вывели на улицу. Джейкоб глянул на ключи, болтавшиеся в зажигании «хонды». Дробовик Перната подтолкнул его в спину.
По кружеву кирпичных дорожек обошли бассейн, зашагали к саду Клэр Мейсон шла первой футах в десяти перед Джейкобом. Он пытался остановить кровотечение – вскинул левую руку, правой зажал рану В ключичных впадинах набрались кровяные лужицы, рассеченный висок тоже кровоточил. На кирпичных дорожках оставался кровавый след. Легко смыть из садового шланга. Как и лужи крови на бетонных полах в доме.
Пернат замыкал шествие – поодаль от Джейкоба, но достаточно близко, чтобы не промахнуться. Заряд прошил бы Джейкоба и угодил в Мейсон. Но похоже, Пернату все равно. Видимо, рано или поздно он убрал бы сообщницу. Джейкоб только ускорил дело.
Может, сыграть на ее чувстве самосохранения? Поведать, что стало со всеми подельниками Перната. Только вряд ли она поверит. Архитектор околдовал Реджи Череца и Терренса Флорака, и Мейсон тоже не избежала его чар. Вон как смотрит на повелителя (Мейсон то и дело оборачивалась, и Джейкоб видел ее искаженное лицо, зеленоватое в отсветах бассейна). Во взгляде страх и мольба. О снисхождении. О прощении. Но черта с два она их получит.
Даже если б удалось до нее достучаться, что толку? Она безоружна.
Вошли в сад, неожиданно большой. Идеально ровные ряды деревьев, на ветерке тяжеловесно качались спелые лимоны, фиги и сливы. Их аромат посеял сомнения. Может, попытаться выхватить дробовик? Все лучше, чем умереть безропотно.
Надо определить, как далеко Пернат.