Джонатан Келлерман – Голем в Голливуде (страница 120)
Но ведь он полгорода проехал за Пернатом, он видел хвостовые огни. Пернат должен быть здесь, иные места ему не годятся.
В них нет благочестия смерти.
Значит, все-таки упустил? Пернат здесь был, исполнил свой обряд и отбыл?
Невозможно. Мало времени, дорога одна.
Ну и где он?
Вернее, они.
Горькой отрыжкой подкатило воспоминание: Пернат выезжает со стоянки, на секунду их взгляды встречаются.
Архитектор его вычислил. Одурачил. Погасил фары и свернул на какой-нибудь проселок к Орлиному Гнезду или Соколиному, мать его, Утесу, пустив по ложному следу.
Пляши, обезьянка, пляши.
И теперь без помех займется женщиной, которую забрал в Сенчури-Сити.
Она захлебнется собственной кровью, зовя на помощь спасителя, который не придет.
Потому что разлегся в пыли, а через руку его перебирается вереница муравьев.
Но как Пернат его узнал? Они же не встречались.
Ладно, и где тогда машина?
«БМВ» – не внедорожник. Может, Пернат спрятал его и поднялся на холм пехом?
Но если уж бросать машину, то разумнее это сделать в конце асфальтовой дороги, у дома Клэр Мейсон. Однако там ее негде спрятать. Джейкоб ее бы заметил.
Он провел еще двадцать минут в мучительных раздумьях.
Стая летучих мышей измарала облака.
Злополучный дом был мертвецки тих.
Пополам согнувшись, Джейкоб рысью одолел пустошь, привалился к парадной двери; чуть отдышался, повернул ручку, скользнул в дом; с пистолетом наизготовку прошелестел по комнатам. Надежда угасала с каждым квадратным футом.
Ничего.
Никого.
Очередная перебежка завершилась в кухне. Адреналиновая волна сникла, Джейкоб раздраженно прищипнул переносицу. Ломило грудь.
Держал в руках и упустил.
Или не держал. Слишком возомнил о себе. Положился на авось.
И обгадился.
Джейкоб осатанело грохнул кулаком по столешнице, кухня квело откликнулась укоризненным эхом.
Потирая руку, он смотрел на гладкую доску. Никаких следов еврейской надписи.
Вспомнился пропавший булыжник из мостовой перед Староновой.
Вспомнилась мгновенно исчезнувшая Мая.
Женщины, которых как будто насадили на нож.
Жуки.
Если возможно все это, почему не быть волшебному «БМВ»?
Нырк в кроличью нору.
По возвращении в Лос-Анджелес он целиком сосредоточился на аресте. Некогда было заняться собой, и он не просек, что крыша съехала окончательно.
Теперь морок хлынул из всех пор, размывая реальность. Душа орала, не желая заткнуться. Голова раскалывалась. Джейкоб заметался по кухне. Он все изгадил, и теперь будут новые жертвы. Если не сегодня, то очень скоро.
Джейкоб выбрался на улицу и, светя фонариком, под крепчавшим ветром обошел дом. Щелкая коленями, облазал восточный склон, кидаясь на всякий звериный плач из глубинного одиночества каньона. На краю обрыва услышал зов бездны и представил, как летит вниз. Вспомнив мощную руку Петра Вихса, отполз от края.
Бездарная трата времени.
Весь в поту и царапинах, Джейкоб побрел к «хонде» и рухнул на сиденье. Озарился телефон – девять новых попыток Маллика выйти на связь.
На скорости, обещавшей не угробить подвеску, он пустился в обратный путь, мысленно составляя план действий.
Дом старого Перната.
Контора на Санта-Моника.
Контора в Сенчури-Сити – возможно, запись видеокамер прояснит, кто был пассажиром «БМВ».
Дерьмовый план, от которого несет бесплодностью и провалом. Самый приятный пункт – пораженцем вернуться домой и напиться в лоскуты.
Выбравшись на асфальт, Джейкоб придавил газ. «Хонда» присела и рванула вперед к позору неудачи.
Впереди показался дом Клэр Мейсон, пялившийся видеокамерами.
Тетка – подарок от сбрендивших богов.
Джейкоб врезал по тормозам, сдал назад и, подрулив к воротам, нажал кнопку интеркома.
Семь гудков. Видимо, даже у Клэр была личная жизнь.
– Кто там? – прохрипел динамик.
– Мисс Мейсон? Это Джейкоб Лев, лос-анджелесская полиция. Не уверен, что вы меня помните…
– Помню.
– Чудесно. Извините за беспокойство…
– Что вам нужно, детектив?
– Я бы хотел посмотреть записи ваших камер.
– Сейчас?
– Если это удобно.
– Вы знаете, который час?
Джейкоб понятия не имел. Глянул на приборную доску – первый час ночи.
– Умоляю, простите. Свинство, что я вас беспокою, но…
– До завтра не терпит?
– Я бы не просил, если б не срочность, мэм.
Раздраженный вздох.