Джонатан Келлерман – Дьявольский вальс (страница 70)

Гэбрей затоптал сигарету и достал следующую. Он ожидал, что Майло даст ему прикурить, но когда этого не произошло, вынул свои спички.

— Я видел ее, может быть, еще один раз, — сказал он. — Да. Я работал там только пару недель.

— Трудно удержаться на работе, Роберт?

— Мне нравится передвигаться, парень.

— Бродяга, значит.

— Как хотите.

— Видел ее дважды за две недели, — продолжал Майло. — Похоже, ей нравилось это место.

— Сплошное дерьмо, — заявил Гэбрей с внезапным порывом возмущения. — Все они, богатое тупоголовое дерьмо, приезжали туда, чтобы поиграть в уличную жизнь, а потом сбегали обратно на Родео-драйв.

— Дон Херберт производила впечатление богатой сучки?

— Они все одинаковы, парень.

— Когда-нибудь разговаривал с ней?

В глазах бармена появилась тревога.

— Не… Я уже сказал, что видел ее только один, может быть, два раза. Правда. Я не отличил бы ее от дерьма — я не имел к ней никакого отношения и никакого отношения к этому, — проговорил Гэбрей, указывая на фотоснимок.

— Ты уверен?

— Точно уверен. Точнее быть не может, парень. Это не мой стиль.

— Расскажи мне о том, как ты видел ее с тем типом.

— Как я и говорил, однажды, давным-давно, я работал там. И вот однажды я вышел покурить и увидел ее. Запомнил я ее по единственной причине — из-за того парня. Он не был одним из них.

— Одним из кого?

— Да из этого дерьма. Она — да, но не он. Он как-то выделялся.

— Как выделялся?

— Как порядочный.

— Бизнесмен?

— Не-а…

— Кто же тогда?

Гэбрей пожал плечами.

— Он был в костюме, Роберт?

Гэбрей глубоко затягивался сигаретой и размышлял.

— Не. Вроде как вы. «Сирс Реубак»[49] — куртка такого типа. — Он ткнул рукой в свою талию.

— Ветровка?

— Ага.

— Какого цвета?

— Не знаю. Темного. Это было дав…

— Давно, — перебил его Майло. — Что еще на нем было?

— Штаны, ботинки, что там еще. Он был похож на вас. — Гэбрей улыбнулся и продолжал курить.

— Как это?

— Не знаю.

— Мощный?

— Ага.

— Моего возраста?

— Ага.

— Моего роста?

— Ага.

— Такие же волосы, как у меня?

— Ага.

— Ты описываешь двух сыщиков?

— Аг…что?

— Хватит трепаться, Роберт. Какая у него была прическа?

— Короткая.

— Лысый или с волосами?

Гэбрей нахмурился и прикоснулся к собственному голому куполу.

— У него были волосы, — выдавил он неохотно.

— Борода, усы?

— Не знаю. Он стоял далеко.

— И ты не припоминаешь какую-нибудь растительность на его лице?

— Нет.

— Сколько ему было лет?

— Не знаю. Пятьдесят, сорок, сколько хотите.

— Тебе двадцать девять. Был ли он значительно старше тебя?

— Мне двадцать восемь. Двадцать девять будет в следующем месяце.

— Поздравляю с днем рождения. Он был старше тебя?

— Намного.

— Настолько, что годился тебе в отцы?

— Может быть.

— Может быть?

— Не-а, не такой уж старый. Сорок, сорок пять.