Джонатан Келлерман – Дьявольский вальс (страница 43)

— Так бывает, — подтвердил я. — Особенно когда проводят много исследований и изотопы накапливаются в организме.

Синди кивнула:

— Она очень устала. Я думаю, сегодня вы не сможете с ней порисовать.

— Думаю, да.

— Как неудачно сложилось. У вас не было времени применить свои методы.

— Как она перенесла процедуры?

— Так измучилась после припадка, что была совсем апатичной.

Синди бросила взгляд на кровать, быстро отвернулась и уперлась ладонями в диван.

Наши глаза опять встретились. Женщина подавила зевок.

— Извините.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Благодарю. Но мне ничего не приходит в голову. — Она прикрыла глаза.

— Отдыхайте, — проговорил я и направился к двери.

— Доктор Делавэр.

— Да?

— По поводу этого визита на дом. Когда мы наконец выберемся отсюда, вы все еще намерены нанести нам визит, да?

— Конечно.

— Отлично.

Что-то в ее голосе — какая-то резкость, которой я не слышал раньше, — вынудило меня задержаться.

Но Синди лишь повторила:

— Отлично, — и отвернулась, будто примирившись с неизбежностью. Словно только что создавшийся критический момент пошел на спад. Когда она начала теребить свою косу, я вышел.

Вики Боттомли не было видно, дежурила незнакомая мне медсестра. Сделав отметку в истории болезни, я перечитал записи Стефани, невропатолога и консультирующего эндокринолога по имени Алан Маколей, обладавшего крупным и решительным почерком.

Невропатолог не обнаружил в двух последовательных электроэнцефалограммах никаких отклонений от нормы и полагался на Маколея, который заявлял, что признаков нарушения обмена веществ нет, хотя лабораторные исследования все еще анализировались. Насколько можно судить, поджелудочная железа Кэсси в структурном и биохимическом отношении абсолютно нормальна. Маколей предлагал продолжить генетические исследования и сканирование, чтобы исключить какую-либо опухоль мозга, и рекомендовал дальнейшие «интенсивные психологические консультации с доктором Делавэром».

Я не был знаком с этим врачом, и меня удивило упоминание моего имени. Желая понять, что он имел в виду под словом «интенсивные», я разыскал его телефон в больничном справочнике и позвонил.

— Маколей слушает.

— Доктор Маколей, это Алекс Делавэр — психолог, наблюдающий Кэсси Джонс.

— Вам повезло. Давно ее видели?

— Минуту назад.

— Как она?

— Будто выжата — изнурена припадком, я полагаю.

— Вероятно.

— Мать сказала, что желудок не удержал обед.

— Мать, да?.. Итак, чем могу быть вам полезен?

— Я прочитал ваши записи — насчет психологической поддержки. И подумал, нет ли у вас каких-нибудь предложений.

Длительная пауза.

— Где вы сейчас? — наконец спросил Маколей.

— У стола дежурной сестры в «палатах Чэппи».

— О'кей, слушайте. Через двадцать минут у меня начинается прием диабетиков. Я могу прийти туда чуть раньше — скажем, через пять минут. Почему бы нам не встретиться? Третий этаж, восточная сторона.

Заметив меня, он помахал рукой, и я понял, что видел его накануне, на собрании в память о докторе Эшморе. Смуглый лысый мужчина, который говорил хрипловатым голосом о Техасе и «смит-и-вессонах» в каждой сумке.

Стоя, он выглядел еще более крупным. Мощные покатые плечи и руки грузчика. Белая рубашка-поло, выпущенная поверх джинсов, ковбойские сапоги. Пропуск прицеплен прямо над изображением жокея и коня. Разговаривая с долговязым парнем лет семнадцати, он держал в одной руке стетоскоп, а другой изображал движения самолета — крутое пикирование и быстрый набор высоты.

За пятнадцать минут до начала приема в холле отделения эндокринологии начал собираться народ. На стенах висели плакаты о правильном питании. На столе рядом с брошюрами и пакетиками заменителя сахара стопками были сложены детские книжки и потрепанные журналы.

Маколей хлопнул парня по спине, я услышал обрывок фразы:

— Ты делаешь все, как надо, — продолжай в том же духе. Не давай ей портить себе жизнь и постарайся немного развлечься.

— Ага, правильно, — поддакнул парень. Большой подбородок и крупный нос. Большие уши, в каждом по три золотых кольца. Намного выше шести футов, но перед Маколеем он казался маленьким. Жирная желтоватая кожа, будто смазанная маслом, прыщи на щеках и лбу. Волосы подстрижены в стиле «новой волны», так что прическа имела больше линий и углов, чем самые эротические мечты архитектора.

— Намечается вечеринка, — мрачно проговорил он.

— А, так ты любитель этого дела, парень, — воскликнул Маколей. — Только воздерживайся от сахара.

— Да я его…

— Ну, Кес, с этим все в порядке. Этим ты можешь заниматься до изнеможения, при условии, что будешь пользоваться презервативом.

Парень невольно усмехнулся.

Маколей еще раз хлопнул его по спине:

— Ну все, валяй отсюда, убирайся, сгинь. У меня полно больных, которые требуют внимания.

— Ага, хорошо. — Парень вынул пачку сигарет, сунул одну в рот, но не прикурил.

— Эй, балбес, — проговорил Маколей, — твои легкие — это не моя проблема.

Парень засмеялся и поплелся прочь. Маколей подошел ко мне:

— Непослушные подростки с тяжелой формой диабета. Я знаю, что когда умру, то попаду в рай, потому что в аду я уже был.

Он резко протянул мощную руку. Кисть была крупной, но пожатие сдержанным. Его лицо было похоже на физиономию таксы с примесью бультерьера: толстый нос, полные губы, маленькие темные потупленные глаза. Лысина и щетина придавали ему вид человека за сорок. Но я понял, что ему около тридцати пяти.

— Эл Маколей.

— Алекс Делавэр.

— Встреча двух Элов[30], — заметил он. — Давайте уйдем отсюда, пока аборигены не проявили нетерпения.

Он провел меня через двери, открывающиеся в обе стороны, подобные тем, что были в приемной у Стефани, мимо регистраторов, медсестер и врачей, звонящих телефонов и скрипящих авторучек в кабинет для приема пациентов, в котором висела таблица содержания сахара в продуктах питания, выпускаемая одной из сетей магазинов «быстрой пищи». Пять групп продуктов, среди которых особо выделялись различные «бургеры» и «фри».

— Чем могу быть полезен? — спросил он, садясь на стул и вращаясь на нем туда-сюда.

— Есть ли у вас какие-нибудь предположения по поводу состояния Кэсси?

— Состояния? Но душевное состояние — это ваша специализация, а?

— Да, в совершенном мире это было бы так, Эл. Но, к сожалению, реальность не подчиняется нашим желаниям.

Маколей фыркнул, провел рукой по голове, приглаживая несуществующие волосы. Кто-то забыл на столе резиновый молоточек для определения реакции. Он взял его и стукнул себя по колену.