Джонатан Келлерман – Дьявольский вальс (страница 102)

— Хорошо, а вы?

— Очень хорошо.

— Я звоню не слишком поздно?

— О нет. Мы еще смотрим телевизор. Но Дженни здесь нет. У нее теперь собственная квартира. Моя дочка-доктор очень независима.

— Вы должны гордиться ею.

— А как можно не гордиться? Она всегда заставляла меня гордиться ею. Вам нужен ее новый телефон?

— Пожалуйста.

— Подождите… Она живет в Уэствуд-Вилледж, недалеко от университета. Вместе с другой девушкой, очень приличной девушкой… Вот он. Если ее там нет, она, наверное, в офисе — у нее теперь есть еще и офис.

Она хихикнула.

— Это здорово.

Я записал номера.

— Да, офис, — продолжала миссис Ливитт. — Вы понимаете: вырастить такого ребенка — это честь… Я скучаю без нее. Дом теперь слишком тихий, не для моего характера.

— Еще бы.

— Вы очень помогли ей, доктор Делавэр. Колледж в ее возрасте — это не очень-то легко. Вы должны гордиться собой.

На квартире Дженнифер никто не ответил. Но в офисе после первого же гудка она подняла трубку.

— Ливитт.

— Дженнифер, это Алекс Делавэр.

— Привет, Алекс. Ты решил тот случай с синдромом Мюнхгаузена «по доверенности»?

— Кто сделал это, известно. Но почему он это сделал, еще до конца не ясно. Оказалось, отец ребенка.

— Вот это поворот! — воскликнула Дженнифер. — Значит, не всегда мать?

— Он рассчитывал, что мы так и подумаем. Все время подставлял ее.

— Какое макиавеллиевское коварство.

— Воображает себя интеллектуалом. Он профессор.

— Здесь?

— Нет, в колледже для младших курсов. Но серьезную научную работу он ведет в университете, поэтому-то я и звоню тебе. Я уверен, что он прочел обширнейший материал по данному синдрому, чтобы создать классический случай. Его первый ребенок умер от синдрома внезапном младенческой смерти. Еще один классический случай, поэтому я подумываю, не подстроил ли он и его.

— О, нет — это звучит слишком чудовищно.

— Я думаю о системе «Поиск и печать», — продолжал я. — Если у него есть счет на факультете, можно ли это как-то узнать?

— Библиотека регистрирует все требования пользователей. Для того чтобы высылать счета.

— Указывается ли в счетах, какие именно статьи были взяты?

— Обязательно. Который теперь час? Девять сорок пять. Библиотека открыта до десяти. Я могу позвонить туда и узнать, работает ли кто-нибудь из моих знакомых. Как зовут этого ублюдка?

— Джонс, Чарльз Л. Социология. Муниципальный колледж Уэст-Вэлли.

— Записала. Не клади трубку, жди, я позвоню в библиотеку по другой линии. На всякий случай, если нас разъединят, дай мне твой номер. — Через пять минут она соединилась со мной. — Voila, Алекс. Этот идиот оставил прекрасный бумажный след. Он брал все, что есть в библиотеке по этой теме, — Мюнхгаузен, внезапная младенческая смерть и социологическая структура больниц. Плюс немного отдельных статей по двум другим вопросам: токсичность диазепама и — готов ли ты услышать следующее? — фантазии женщин о размерах пениса. Все там записано: имена, даты, точное время. Завтра я возьму для тебя распечатку.

— Фантастика. Я очень благодарен тебе, Дженнифер.

— Еще кое-что, — сказала она. — Он не единственный, кто пользовался этим счетом. На некоторых заказах стоит еще одна подпись — какая-то Кристи Киркеш. Знаешь кого-нибудь с таким именем?

— Нет, — ответил я. — Но меня не удивит, если она окажется молодой и привлекательной, одной из его студенток. Может быть, даже играет в софтбол[61] за свое общежитие.

— Грязное дело для профессора. Как ты считаешь?

— Он существо, придерживающееся собственных привычек.

35

Было жаркое утро. Долина поджаривалась на солнце. Огромный грузовик опрокинулся на шоссе и засыпал все проулки яйцами. Даже обочина была заблокирована, и Майло ругался до тех пор, пока дорожный полицейский не пропустил нас.

Мы прибыли в колледж на десять минут раньше звонка. Добрались до класса, как раз когда входили последние студенты.

— Проклятие, — проворчал Майло. — Неудачное время мы выбрали.

Мы поднялись по лестнице в трейлер. Я остался у двери, а Майло направился к доске.

Комната была маленькой — половина трейлера отгорожена занавеской-гармошкой. Стол для заседаний и дюжина складных стульев.

Десять стульев заняты. Восемь женщин, двое мужчин. Одной из женщин уже за шестьдесят, остальные — девчонки. Обоим мужчинам около сорока. Один англосакс, с копной светлых волос, другой — испанского типа, с бородой. Блондин быстро взглянул на нас и уткнулся в книгу.

Майло взял указку и постучал по доске.

— Мистер Джонс не сможет сегодня вести занятие. Я мистер Стерджис, и я заменю его.

Все глаза устремились на Майло, только блондин по-прежнему не отрывал взгляда от книги.

Одна из девушек спросила:

— С ним все в порядке?

Голос звучал напряженно. У девушки были очень длинные темные вьющиеся волосы, худое хорошенькое личико, в ушах сережки — скрепленные леской пластиковые шарики белого и бледно-лилового цвета. Черный обтягивающий топ демонстрировал большую грудь и гладкие загорелые плечи. На глаза были наложены слишком синие тени, на губы — слишком бледная губная помада, и всего этого было слишком много.

Тем не менее девушка выглядела лучше, чем на фотографии в студенческом деле.

— Не совсем, мисс Кристи, — ответил на ее вопрос Майло.

Девушка открыла рот. Остальные студенты воззрились на нее.

— Эй, что происходит? — воскликнула брюнетка и схватила свою сумочку.

Майло сунул руку в карман и вынул свой полицейский значок.

— Это вы скажете мне, Кристи.

Она онемела. Остальные студенты вытаращили глаза. Читатель не отрывал взгляд от книги, но его глаза, казалось, не замечали букв.

Я заметил, как Майло посмотрел на мужчину. Взглянул на пол.

Ботинки.

Громоздкие черные тяжелые ботинки со вздувшимися носами. Они не подходили к его шелковой сорочке и модельным джинсам.

Глаза Майло сузились.

Читатель остановил взгляд на мне, потом поднял книгу выше, стараясь спрятать за ней глаза.

«Теория организаций».

Кристи начала плакать.

Остальные студенты застыли как статуи.