Джонатан Ховард – Йоханнес Кабал. Некромант (страница 54)

понадобится.

Кабал вышел из беседки и посмотрел в небо. Никаких признаков того, что интенсивность

дождя изменится.

— Идеально, — сказал он вслух.

Он приставил воротца к балке на уровне головы и уже собирался вбить их молотком, как вдруг

вспомнил, что на другом конце привязана чашка.

— Проклятье! — выругался он. — Надо было сделать это заранее. Становится трудно

планировать наперёд. Ты! — Он указал на одного из игроков в крокет. — Дай мне свой молоток!

Женщина непонимающе на него смотрела.

— Вы ведь уже забрали молоток у него.

Несколько широких шагов, и Кабал уже стоял перед ней. Он вырвал молоток у неё из рук.

— А теперь забираю у тебя.

Пока он забивал воротца над дверным проёмом беседки, вокруг него собралась небольшая

толпа. Он заново определил точку равновесия у приспособления из молотка, плюща и чашки и начал

лихорадочно делать зарубку в рукоятке. Он ощущал, что его способность планировать выветривалась

вместе с тем, как испарялось чувство времени. Кроме того, у него возникло неприятное предчувствие,

что если эксперимент не увенчается успехом, ему крышка. Его ждёт вечность, проведённая за одним

и тем же занятием, как и остальных здешних обитателей. Собственно, он вообще забудет о роскоши

что-то предчувствовать.

Зарубка была готова. Её рваные края уже начали сглаживаться, когда он вставил непонятную

конструкцию в петлю воротец. Она слегка покачнулась и остановилась.

— Мне нужен мой молоток, — сказал недотёпа, и шагнул вперёд, чтобы его забрать.

Создатель оттолкнул его.

— Идиот! — рявкнул он. — Не понимаешь, что это такое?

Он посмотрел на ничего не выражающие лица.

— Ей-богу, это же водяные часы! Разве не видите?

Он с тревогой смотрел на фарфоровую чашку, опасаясь как бы её не задеть. Струйка воды,

сбегавшая с крыши беседки, быстро наполняла чашку.

— Время, — с благоговением сказал он. — Здесь есть время.

По мере того, как чашка заполнялась водой, а центр тяжести смещался, рукоятка молотка, к

которой та была привязана, начала медленно опускааться, постепенно набирая скорость. Внезапно

чашка перевернулась, и её содержимое начало выливаться.

— Прошёл один "кабал", — нараспев произнёс Кабал.

Чашка поднялась и начала наполняться вновь.

Где-то в причинно-следственном механизме этой маленькой вселенной — впервые за долгое

время — закачался маятник.

— Думаете, это сработает? — спросил создатель.

— Уже сработало, — ответил Кабал. Так оно и было: тучи начали расходиться, изменялся свет.

— По всей видимости, погода будет хорошая.

— Солнце! — Смеясь, воскликнул создатель. — Солнце!

Они подошли к солнечным часам. Дождь превратился в лёгкую морось, которую освещали

лучи солнца, прорвавшие облака. Они подождали, пока солнце не осветит часы.

Создатель низко наклонился, чтобы рассмотреть пластину, на которую падала тень от стрелки.

— Почти три часа, — сказал он.

Затем, с улыбкой обращаясь к Кабалу:

— Самое время пить чай.

Кабал ничего не ответил, только стёр капли дождя с надписи по краю пластины. Вздувшийся

металл, разумеется, обратился в слово "FUGIT" [3]. 

– Время будет... — начал говорить создатель, но Кабал прервал его.

– Время уже... — поправил он.

— Было время, когда люди думали, что могут противостоять нам! — проревел Руфус.

— Ура! — ликовали солдаты Малефикара, которые всё принимали на веру

— То время прошло! Узрите, наши враги преданы забвению! — он показал на саквояж Кабала,

который до сих пор стоял там, где тот его поставил, чтобы высморкаться.

От самого Кабала не было ни слуху ни духу. Солдат очень вдохновило проведённое Руфусом

исчезновение Кабала.

— Узрите, сопротивление рассыпается перед нами в прах! Сегодня же вон тот город будет

нашим!

— Ура!

Публика не на шутку воодушевилась. Продавец попкорна уже нажил бы состояние.

— А скоро и вся страна! Весь континент! Вся плане...

Армия дружно охнула, уставив взгляды на саквояж за его спиной. Самые продвинутые

показывали туда пальцами. Руфус глянул одним глазом через плечо и ошарашенно вздрогнул,

затрепетав при этом шароварами. Кабал вернулся. Странно, но за полминуты, что его не было, он как

будто успел попасть под ливень, хотя на небе ни облачка. Он отряхнулся, снял шляпу, причесался