Джонатан Ховард – Йоханнес Кабал. Некромант (страница 111)

крючок, и второго щелчка не прозвучало бы.

— Когда я застрелил Костинза, ты меня не остановил.

— Ты высунулся наружу и, несомненно, целился в другую сторону. — Он зловеще улыбнулся.

— Ты Костинза пристрелил? Не могу сказать, что мне жаль. Никогда ему не доверял. Я никому из них

никогда не доверял. Значит, в конце концов, они тебя предали.

— Как ты и ожидал.

— Конечно, ожидал. Как и ты. Ты не дурак, Йоханнес. Бесчувственный и безнравственный —

возможно, но не дурак. Нашли время, да?

— О да, с этим они справились. — Кабал смахнул часть мусора с края стола и сел на него. Его

любимый кожаный стул, похоже, стал домом для семейства мышей. — Слушай, я не горжусь, тем,

что сделал, но всё кончено. Мной манипулировали и так и эдак, я совершал вещи, о которых забыл

бы, но всему этому пришёл конец. Не буду притворяться, что цель оправдала средства, но факт

остаётся фактом: пари я выиграл. Я верну себе душу и смогу продолжить исследование.

— Вот это да, — сказал Хорст.

Кабал подавил своё раздражение. Всё-таки Хорст многое вытерпел.

— Сейчас, я жалею о прошлой ночи, о том, что сказал. В свою защиту могу честно сказать, что

то был не совсем я. Мне вовсе не безразличны тот труд и те усилия, что ты вложил в эту ярмарку, и,

что ж... без тебя ничего бы не вышло.

— Вот только не надо мне об этом напоминать, ладно?

— Смысл в том, — сказал Кабал, перебивая Хорста, — что ты выполнил свою часть сделки, так

что я выполню свою. У меня есть пара идей, как исправить твоё состояние. Если ты вернёшься домой

вместе со мной, я обещаю, что не успокоюсь, пока не найду лекарство. — Он помолчал. — Я всё

сказал.

Хорст долго смотрел на Кабала, ни говоря не слова.

— Нет. Нет, так не пойдёт. Боюсь, я должен отклонить твоё любезное предложение по ряду

причин. Во-первых...

Он было пошёл к окну, но обо что-то споткнулся. Он поднял монтировку, дотронулся до её

верхней части, понюхал.

— Это кровь. Этим ты ударил Фрэнка Барроу?

— Да, — сказал Кабал, которого злило это отступление от темы. — Он использовал её, что

залезть в запертый ящик стола и забрать контракты. Я от него ожидал чего-нибудь поизящнее.

Он замолчал, подумал.

— Секундочку.

Он подошёл к столу и принялся изучать ящик. На замке была царапина, которая ранее

подтвердила к его удовольствию, что Барроу пытался его взломать. Он разозлился на себя за

рассеянность.

— Во-первых, — безразлично продолжил Хорст, — Я совершенно не намерен торчать в одном

доме с тобой все те годы, которые твои эксперименты неизбежно займут. Во-вторых, мы оба знаем,

что тебя больше интересуют твои основные исследования, и я, возможно, останусь ни с чем. В-

третьих, ты омерзительный человек, который должен был умереть, едва родившись.

— Как скажешь, — ответил Кабал, не обращая внимания. — Монтировка лежала вон на том

стуле. Как же тогда Барроу пытался взломать ящик, когда инструмент был так далеко?

— В-четвёртых, я не смогу ужиться с самим собой из-за того, что помогал тебе, даже если

доживу до тысячи лет, что в моём положении вполне реально.

Кабал по-прежнему игнорировал его.

— Более того, зачем бить по замку, если монтировкой можно поддеть сам ящик? — Он

пригляделся к царапине. — Слишком тонкая для монтировки. Замок уже вскрывали.

— В-пятых и в-последних, и думаю, это важнее всего, я не буду принимать твоё предложение,

потому что ты проиграл пари.

Кабал с возрастающим ужасом наблюдал за тем, как Хорст залез себе в карман жилета и достал

пару блестящих отмычек. Он протянул их Кабалу, другой рукой доставая из внутреннего кармана

знакомый лист пергамента. Встряхнув, он открыл его и повернул лицевой стороной к Кабалу.

Это был один из контрактов. Он не был подписан.

Кабал почувствовал, что его не держат ноги, и тяжело осел на пол.

— Хорст, — сказал он, — что ты натворил?

— Я убил тебя, брат. Точно так же, как ты меня. Хотя мне нравится думать, что в моих

действиях есть хотя бы капля благородства.

Кабал не мог оторвать взгляд от документа.

— Когда ты это сделал?

— Я вскрыл твой ящик и украл его около десяти месяцев назад.

— Десяти месяцев? Он был у тебя десять месяцев?

— Как раз тогда я заметил, что ты никогда не считаешь контракты, только отмечаешь их в

своей дурацкой тетрадке, а галочку подделать легко. Ты был уверен, что контракты никуда не

денутся. Уверенность, как выяснилось, когда я попытался добраться до них, оправданная: этот замок

невероятно сложно вскрыть. Попыток десять ушло.