Джонатан Ховард – Йоханнес Кабал. Некромант (страница 113)
спрашивал себя, нет ли его вины в том, что случилось, больно ли будет гореть, всё ли он сделал
правильно, но понимал, как бессмысленно об этом думать.
— Прощай, брат, — сказал он, и когда солнечный свет накрыл их обоих, разливаясь над
далёким горным хребтом и на мгновение ослепив Кабала, все мысли Хорста исчезли.
Кабал моргнул, выругался, пытаясь найти брата вытянутыми руками, но там уже никого не
было. Он резко развернулся, — вдруг Хорст остался сзади? — но было ясно, что уже слишком
поздно. Наконец, когда к нему вернулось зрение, смотреть было не на что. Лишь в воздухе кружились
коричневые листья, летала серая пыль, и чувствовался слабый запах упущенных возможностей. Кабал
вертелся по сторонам, вглядываясь в далёкие горизонты, но нет, он был один, как и всегда.
Йоханнес Кабал, некромант, встречал новый день, сидя у полуразвалившегося и гниющего
поезда на давно заброшенной ветке. Он обхватил руками голову, гравий у него под ногами весь был в
соляных каплях, очки он отбросил в сторону, когда глаза заволокло слезами.
ГЛАВА 16
"Безумный Дэн" Клэнси тщательно обдумал свой следующий ответ. Он был преступником во
времена Дикого Запада, и никогда особо не интересовался, что ждёт его после смерти; уж слишком
был занят тем, что беспробудно прожигал жизнь. Тем не менее, когда он уступил противнику по
результатам дуэли, его низвергли в бездну, где он поочерёдно встретился лицом к лицу с вечностью,
Лимбом, и охапкой печатных листов. Последнее ужаснуло его больше всего.
Вопрос (Форма UNCH/14/K, Раздел 45, №215) предваряло следующее предупреждение: "Бланк
будет признан недействительным в случае нахождения любого метахронизма". Адское слово
"метахронизм" (хотя он не был уверен, имеет ли оно отношение к Аду напрямую) не было знакомо
Клэнси, и это его пугало. Уже семьдесят шесть раз он безуспешно пытался заполнить бланк формы
UNCH/14/K, но ему никогда не говорили, в чём он ошибался. Трабшоу, мерзкий, гнусный Трабшоу
говорил так: "У нас не хватает рук в каждом бланке ошибки отмечать. Тут тебе не школа, парень!
Хочешь пройти вон в ту дверь, будь чуток повнимательней, понял?" Затем он гаденько хихикал и со
стуком закрывал окошко. Клэнси чуть ли не физически напрягся, чтобы выбросить Трабшоу из
головы и сосредоточиться на вопросе. Уже почти ответив, он рассеянно прибавил лишнюю палочку к
букве "Л", а "Все ответы должны быть написаны ЗАГЛАВНЫМИ БУКВАМИ, если не указано иное",
и превратил “ПЛОХОЙ, ХОРОШИЙ, ЗЛОЙ” в “ПЛОХОЙ, ХОРОШИЙ, ЗДОЙ.” Он остановился и
уставился на ошибку, пытаясь стереть заблудшую палочку одной силой мысли. Не вышло. Он
попытался переписать букву пожирнее, чтобы слово больше походило на правильный ответ, но у него
получилось лишь "ЗАОЙ". Безнадёжно. Осталось только простоять в очереди ещё три месяца, чтобы
получить бланк заявления на то, чтобы получить новую копию бланка с вопросами.
Его накрыла тень и прежде, чем он успел обернуться, что-то упало на высушенную землю
между его скрещённых ног. Он протянул руку, чтобы это достать, и находка поразила его в самое
сердце — святая святых, предмет, о котором он мечтал почти всё своё пребывание в этом богом
забытом месте — ластик.
— Грязный немного, но стереть — сотрёт, — сказала тень. У неё был лёгкий немецкий акцент.
— Пользуйся.
Йоханнес Кабал во второй раз в жизни подошёл к Вратам Ада. Ничего особенно не изменилось,
только над дверью привратника появилась пластиковая вывеска с надписью "Очередь здесь". Кабал
направился прямо туда.
А у двери вереницу сменяющих друг друга претендентов на вечные муки временно прервал
спор на повышенных тонах, который разразился между Хоули Харви Криппеном и Кунигунде
Макамотцки, также известной как Бель Элмор, также известной как Кора Криппен.
— Почему я здесь? — театрально запричитала она.— Это он меня убил! И на куски разрезал!
— Кора, послушай, пожалуйста, — сказал Криппен, и явно не в первый раз. — Я тебя не
убивал. Это было непредумышленное убийство. Несчастный случай.
— Значит, ты случайно расчленил меня и похоронил в подвале? В негашеной извести? Вот так
случайность, жалкий ты червяк!
— Это просто минимизация негативных последствий, мэм, — сказал солдат США в очереди за
ними. Он был известен тем, что лучше владел измельчителем документов, чем винтовкой.
— Но я ведь жертва! — закричала она. — Что я здесь делаю? Почему я здесь? Почему?
Почему? Почему?
Артур Трабшоу поднял голову от картотеки, с которой всё это время сверялся.
— Прелюбодеяние. Несколько случаев, — сказал он скучающим голосом. Он взглянул на
следующую карточку. Потом ещё на одну. — И весьма немало случаев.
Все посмотрели на Кору Криппен. Под всеобщим вниманием она слегка сникла.
— Ну, — тихо сказала она, — мне было одиноко.
— Как интересно, — сказал новый голос.
При виде полностью одетого Кабала начало очереди отдалилось от двери, как будто его
срезало бритвой.
— Здравствуй, Трабшоу. Я вернулся. Будь добр, открой дверь.
Трабшоу прищурился и некоторое время его разглядывал. Затем мерзкий оскал появился у него
на лице.