Джонатан Ховард – Иоганн Кабал, некромант (страница 42)
Похоже, даже Бэрроу слышал о нем.
– Погодите, – сказал он. – Мне казалось, что Малефикарус мертв, разве нет?
– Пал на дуэли от руки моего брата.
– Тогда каким образом он может быть причастен к произошедшему, если он убит?
Разумный вопрос, однако Хорсту всегда удавалось выйти сухим из воды, если он включал воображение.
– Мой дорогой сэр, разве смерть – это препятствие для некроманта?
Радостный гомон толпы теперь превратился в яростное шипение. Кабал вдруг испугался, что Хорст собирается разоблачить его. В последнее время он так отдалился.
– Руфус Малефикарус был злым человеком. Судя по всему, его темная магия способна выбраться за пределы могилы. Как только мы закончим с представлениями в Пэнлоу, то сделаем перерыв в нашем плотном графике, вернемся к тому месту, где его труп болтается на дереве, и сожжем его. Надо было поступить так сразу. Даже некроманту не под силу противостоять очищающему пламени.
Люди в толпе принялись кивать с умным видом – есть такой тип людей: они всегда принимаются строить из себя мудрецов, стоит кому-то сказать умную вещь.
Бэрроу поднял бровь, оценивая новые сведения. Он не собирался попадаться в сети, расставленные Хорстом. Это удел остальных.
– Почему вы не сожгли его, пока у вас была возможность, а? – подал голос Джо Карлтон, который всегда задавал очевидные вопросы.
Хорст развел руки, словно обращался к толпе с мольбой.
– Мы уже держали наготове зажженные факелы, но тут появилась мать Малефикаруса, – Хорст изменил голос, так что теперь он звучал хрипло, по-старчески: – «Пожалуйста, не сжигайте моего мальчика, – молила она. – Он ужасно себя вел, но ведь он моя плоть и кровь. Я… Боюсь, я не вынесу, если вы сожжете его». Ну я-то в любом случае готов был испепелить злобного негодяя, но мой брат, Иоганн, остановил меня и молвил: «Нет, Хорст. Может, он некромант, убийца и законченный мерзавец, но он был сыном этой женщины. Она достаточно настрадалась. Слишком много выпало на ее долю. Оставь тело Малефикаруса воронам, и двинемся в путь».
Кабал уставился на свои ботинки, совершенно смущенный. К счастью, его позу вполне можно было принять за проявление скромности.
– В общем, мы оставили бедную миссис Малефикарус рыдать возле тела ее маленького Руфуса, – продолжил Хорст.
– Пожалуйста, прекрати, – прошептал Кабал. – Я не перенесу этого унижения.
– Думаешь, мне стоит опустить ту часть, где ты бегом возвращаешься к несчастной женщине и отдаешь ей нашу месячную выручку? Что ж, если ты настаиваешь, – также шепотом отозвался Хорст, а затем уже громче добавил: – Так что, если мы в чем и виноваты, так это в том, что мой брат не смог разбить сердце бедной вдовы, на долю которой выпало и так много горя, причиненного ей злым отпрыском. В этом мы готовы признаться.
Хорст снял шляпу и покаянно опустил голову. Воцарилось молчание. А затем толпа взбесилась.
Ликующие горожане подняли Кабала на руки и пронесли вверх и вниз по платформе. Всего несколько лживых предложений превратили его из предвестника смерти в героя и победителя с золотым сердцем. «Вот оно, непостоянство толпы, – думал некромант. – Хорсту стоит возглавить газету».
Когда Кабал закончил раздавать автографы, то случайно заметил Бэрроу, который стоял в стороне от всех, скрестив на груди руки. Он наблюдал за Кабалом. Судя по всему, как минимум на одного человека красноречие Хорста не возымело действия.
– Вас, похоже, не впечатлило, – заметил Кабал. – Отчего же? Неужели вы не слышали, что рассказал мой брат? Я – герой.
– Не знаю, кто вы, – отвечал Бэрроу. – Герой ли? Мне почем знать. Вы убили Малефикаруса?
– Да, – отвечал Кабал, затем он огляделся и, удостоверившись, что никто не подслушивает, добавил: – Я убил его. Выстрелил трижды.
– Почему?
– Почему выстрелил? Или почему три раза? Я выпустил три пули, чтобы покончить с ним наверняка. А убил я его, потому что он стоял у меня на пути.
– У вас на пути.
– Если вам угодно.
– А что вы сделали с остальными?
– Остальными?
– С той толпой несчастных идиотов, которые следовали за Малефикарусом, с остальными, сбежавшими из лечебницы.
Кабал улыбнулся.
– Доводилось вам слышать о домашнем уходе за психически больными? Вы совершенно правы: они безобидны. Им просто нужно, чтобы кто-то задал им направление по жизни.
– Так они у вас в цирке?
– В качестве сотрудников, могу вас заверить. Все артисты-уродцы здесь волонтеры, – улыбка исчезла с губ некроманта. – По большей части.
– Понимаю, – фыркнул Бэрроу.
– Нет. Нет, вы не понимаете. Вы читаете между строк, но то, что там написано, грозит вам поражением. Позвольте мне кое-что предложить, мистер Бэрроу?
– Давайте.
– Через два дня мы исчезнем из вашего города. Позвольте нам сделать свою работу и принести немного веселья в жизнь местных людей – все останутся довольны. Давайте обойдемся без ссор и враждебности.
Бэрроу поджал губы.
– Я бы с радостью согласился, если бы действительно в это верил.
– Но вы не можете.
– Не могу. Не верю я в эту историю с мертвецом, который спустился с виселицы, чтобы подпортить вам репутацию. Ни на один жалкий миг не верю. За какого идиота вы меня принимаете?
Кабал склонил голову набок и оглядел взволнованных горожан, прохаживающихся вдоль платформы и рассматривающих поезд.
– Вот за такого, – ответил он. – К несчастью для нас обоих, я ошибаюсь.
Монтажники уже разгружали платформы с оборудованием. Кабал и Бэрроу наблюдали за ними.
– Меня впереди ждет долгая ночь, мистер Бэрроу. Простите, но я вынужден вас покинуть. Думаю, вы поймете.
Некромант уже сделал несколько шагов в сторону поезда, когда его окликнул Бэрроу.
– Я был бы рад, если бы вы покинули мой город.
Кабал замер и оглянулся.
– Ваш город? Вы не сторож вашему брату. Запомните это.
– И что, это все? Никаких угроз?
– Угрозы, мистер Бэрроу, – удел хвастунов и трусов. Я не причисляю себя ни к тем, ни к другим. – Он подошел к Бэрроу почти вплотную. – Я даже не делаю предупреждений.
Затем некромант развернулся и зашагал прочь.
– По большей части, – заметил Бэрроу, но так тихо, что Кабал не мог расслышать его слов.
Затем он тоже развернулся и двинулся обратно в город.
Пока Кабал и Бэрроу шли каждый в свою сторону, у обоих в голове вертелась одна и та же мысль: «От этого человека стоит ждать неприятностей».
Глава одиннадцатая
В которой Кабала преследуют неприятности и возникает враждебность
Ни при каких обстоятельствах цирк не мог начать свою работу в ту же ночь, когда прибыл поезд, ведь требовалось все установить. Тем не менее по прошествии небольшого времени – чтобы соорудить столик для пикника, требуется и то больше повозиться – на поляне раскинулся полноценный бродячий цирк с тридцатью шатрами, палатками, аттракционами и представлениями. Все светилось, все работало. Никто не мог объяснить, как это произошло: по какой-то случайности толпа из двухсот пятидесяти горожан в это время смотрела в совершенно другом направлении. Все как один подпрыгнули, когда позади них заиграла паровая каллиопа, развернулись и заохали практически на один лад, с незначительными вариациями – у кого-то получалось долгое «О-о-о-о-ох!», кто-то добавлял лишний восклицательный знак в конце.
– Специальное предложение в день премьеры! – прокричал высокий темноволосый бледный мужчина, покоривший всех своей харизмой, пока его брат, высокий бледный блондин, который, казалось, улыбался, только чтобы оскорбить кого-нибудь, стоял позади, скрестив руки. – Бесплатный вход!
Добрые люди из Пэнлоу-на-Терсе были воспитаны в традициях, согласно которым неприлично отказываться от подарка, так что горожане вежливо выстроились в очередь под расписной деревянной аркой, украшенной лампочками. На мгновение показалось, что на ней написано: «Оставь надежду всяк сюда входящий», но спустя миг вывеска уже гласила, что, по мнению коронованных особ различных стран, Цирк братьев Кабал является идеальным развлечением для тех, кто унаследовал приличное состояние и бедный генофонд (в определенной среде подобная реклама могла считаться очень даже неплохой). Бэрроу решил, что ему привиделось и что подсознание явно пыталось ему что-то сказать. Вооруженный и предупрежденный, он вошел в цирк.
Иоганн Кабал, некромант и по воле обстоятельств распорядитель одной из палаток, с раздражением наблюдал за толпой. Наступила предпоследняя ночь, и что-то явно шло не так… Он никак не мог понять, что именно. Горожане передвигались кучно, словно одна большая семья, от палатки к аттракциону, а затем к шатру с представлением. Если бы не постоянно играющая каллиопа и добродушные шутки зазывал, в цирке царила бы тишина. Люди останавливались, смотрели и шли дальше. Если кто-то покупал в ларьке яблоко в карамели, это была настоящая сенсация.
– Что с ними не так? Мне казалось, я теперь герой. Почему они до сих пор относятся ко всему с подозрением?
Рядом с Кабалом, там, где еще секунду никого не было, возник Хорст.
– Они нервничают. Может, я и объяснил им, что случилось со станцией, но это вовсе не означает, что мои доводы пришлись им по душе. Цирк напоминает им о странных вещах, которые произошли, о чем-то необъяснимом, из ряда вон выходящем. Взгляни правде в глаза, Иоганн, – здесь не происходило ничего особенного с того самого времени, когда какой-то проходящий мимо крестьянин решил, будто это неплохое место для города. Видел, какой переполох вызвало яблоко в карамели? Продавай мы заливное из языков жаворонков, они бы удивились ничуть не больше. Возможно, ничего у нас здесь не выйдет.