Джонатан Ховард – Иоганн Кабал, детектив (страница 44)
– Вы его боитесь!
Кабал поднял брови в ответ на эту дерзость.
– Я не назвал бы это страхом. Просто желание не дать маньяку с кавалерийской саблей искромсать меня на кусочки. Это, скорее, рациональное беспокойство.
– Но как же смерти…
– К сожалению, нам придется поздравить убийцу, или, что куда более вероятно, убийц с тем, что они успешно справились с делом, после чего сердечно распрощаться с ним, с ней или с ними. Бон вояж, дорогая «Гортензия», дай бог, чтобы счет трупов на твоем борту больше не вырос. Мы с вами благополучно покончили с этой жуткой аферой.
– Нет, не покончили, Кабал.
– Хм?
– Я возвращаюсь на корабль. Я решила лететь в Катамению.
– Что? Но зачем? Для чего вам возвращаться на борт? Я и так не понимаю, зачем вам отправляться в Катамению, но раз уж нужно, к чему подвергать себя опасности?
– Я не могу позволить убийце уйти, кем бы он ни был. Отвечая на ваш вопрос – потому что это правильный поступок.
Мускулы на лице Кабала напряглись, выдавая плохо скрываемый гнев.
– Вы хотели сказать, так поступил бы ваш отец.
Она слабо улыбнулась:
– Это одно и то же. Как правило.
– Ваш отец любит совать нос в чужие дела.
– Мой отец, – возразила она, аккуратно извлекая руку из руки Кабала, – хороший человек. Но он дома, в Пенлоу-на-Терсе, и этим придется заняться мне.
Она направилась в сторону аэропорта, но, сделав несколько шагов, остановилась.
– Едва ли мы с вами еще увидимся.
– В этом я с вами согласен. Вы решили сыграть в миркарвианскую рулетку, мисс Бэрроу. Она очень похожа на русскую, но в миркарвианской всего одна пустая камера.
Они стояли на залитой светом газовых фонарей улице, одни, – остальные фланеры уже сидели за столиками, разговаривали о любви, жизни и прочих темах, более радостных, чем низменная смерть. В тени, отбрасываемой шляпой, лицо мисс Бэрроу было сложно разглядеть, но Кабал увидел, что щеки ее стали болезненно-бледными в мерцающем желтом свете. Она была напугана, отважна и обречена. Он представлял цепочку последующих событий: мисс Бэрроу начнет задавать вопросы, которые заставят кого-то нервничать, и она умрет.
– Мисс Бэрроу, что бы вы обо мне ни думали, знайте одно. Я презираю смерть. Я с ней работаю, но я ее ненавижу. Ваши намерения пахнут смертью – если вы вернетесь на корабль, жизнь ваша, я уверен, окажется короткой.
– Хотите, чтобы я осталась здесь, в Сенце?
– Это было бы самым разумным шагом.
– Тогда тот, кто стоит за преступлениями, останется на свободе. Капитан – хороший человек, но ему это дело не по зубам. Если Нинука преступница, он ничего не сможет сделать. Она будет стоять перед ним с окровавленными руками, а он отправится за тазиком, чтобы она могла их отмыть. Иной поступок будет стоить ему не просто карьеры – жизни. Я же иностранка. Я могу поднять шум, и моя страна за меня заступится.
– Если считаете, что ваша страна ввяжется в вой-ну, потому что какая-то девчонка позволила себя убить, вы глупы.
– Может и так. Но бог присматривает за дураками и маленькими детьми, не так ли? Ауф видерзеен, герр Кабал.
Он стоял и смотрел, как она удаляется.
Глава ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
В которой раскрываются злодеяния, а герои оказываются в опасности
Взвесив все плюсы и минусы сложившейся ситуации, Иоганн Кабал вынужден был признать, что он, несомненно, лидирует в игре. Маршрут, конечно, получился запутанный, четкие линии его изначального плана кражи «Принципов некромантии» давно затоптали многочисленные заинтересованные и вмешивающиеся стороны. На его жизнь уже дважды покушались, хотя такова была природа его профессии – если бы за время проекта никто не пытался его убить, он бы счел его в лучшем случае странным, а в худшем – очень подозрительным.
И все-таки «Принципы некромантии» уютно устроились в его саквояже, убийственное месиво кровавых обстоятельств, также известное как «первый полет аэросудна “Принцесса Гортензия”», должно был отчалить на рассвете, оставив его позади и забрав с собой последние следы угрозы. Возможно, Кабал даже наведается к зданию аэропорта и из-за ограждения помашет рукой удаляющемуся кораблю.
Пока же он собирался найти небольшое чистое, не слишком приметное местечко, отведать блюд, приготовленных не по миркарвианским мачистским стандартам, принять ванну и забыться беспокойным сном человека, который в меру уверен, что никто не попытается перерезать ему горло в предрассветный час – впрочем, дверь он все равно запрет и подопрет ручку стулом.
Так он и поступил. На виа Дульчис нашел небольшую гостиницу, владелец которой оказался приветливым и нелюбопытным. Он спросил, приехал ли Кабал в отпуск, что тот подтвердил, тем самым полностью удовлетворив ожидания владельца и дав ему пищу для сплетен. Хозяина даже не особо волновало, что у его гостя всего одна маленькая сумка. Он беззаботно отвел его в скромную, но чистую комнату с приличным видом на муниципальный парк за крышами невысоких соседних зданий. Ванная была смежной с тремя другими комнатами на этаже, но в данный момент не занята. Кабал долго принимал ванну, и его никто не побеспокоил. Чистый, выбритый, в единственной сменной одежде, что у него имелась (ничего, завтра отправится за покупками), он отужинал пастой с цыпленком в соусе и запил все бокалом белого сухого вина, которое, как объяснил владелец гостиницы, изготавливалось на его собственной винодельне. Кабал признал, что хозяин имел все основания для гордости: купаж был вполне обычным, но тонко настроенный вкус Кабала порадовали восхитительные нотки. В постель он отправился уставшим, слегка пьяным и – по крайней мере, временно – примирившимся с миром. Последнего ему удалось достичь, старательно избегая любых мыслей о прошедших нескольких днях и ситуации мисс Леони Бэрроу. После многих лет практики этот мысленный трюк давался ему легко.
Он проспал рассвет, тем самым лишив себя шанса попрощаться с «принцессой Гортензией», что не вызвало у него тревоги и уж подавно негодования. Если мисс Бэрроу хотела и дальше совать голову в пасть льву, то это была исключительно ее проблема. Метафора заставила его задуматься над совпадением – львиная Леони сует голову в пасть льву, – и мысли тут же устремились в других направлениях, пришлось сделать себе выговор и за шкирку вернуть к основной.
Он спустился в столовую и насладился легким континентальным завтраком, крепким кофе и кислым апельсиновым соком. Гостей было немного, и, к радости Кабала, они держались сами по себе. Покончив с едой, он взял еще кофе и пробежал глазами утреннюю газету. В ней, к его удовольствию, не содержалось ничего об убийствах в небесах и трупах шпионов. Он не удивился бы тому, что сенцианская разведка уже обнаружила Кэкона, но они вряд ли стали бы это афишировать. Любые подозрения будут сосредоточены на миркарвианском корабле, который в настоящий момент шел к границе с Катаменией, где мог и дальше оставаться с благословения Кабала. Ему же требовалось купить одежду для путешествия и направиться в совершенно иную сторону. Он был сыт людьми по горло и очень скучал по своей лаборатории.