Джонатан Джэнз – Летящие в ночи (страница 71)

Хаддад ухватился за дверь и полез за мной.

На полпути он покачнулся, глядя назад широко раскрытыми глазами. И тут я увидел, что хотя часть Детей еще не успела до нас добежать, но одна тварь все же вырвалась вперед, вцепилась Хаддаду в ногу и, используя его тело как лестницу, забралась в пикап.

Сверкая нефритовыми глазами, тварь пронеслась над Хаддадом прямо на меня. Спустя секунду она уже отбросила меня назад. Я рухнул в кузов, а тварь ринулась на меня, и мы покатились к кабине. Когда я ударился головой о внутреннюю стенку машины, а тварь с рычанием бросилась мне на шею, в этой суматохе мне удалось разглядеть крошечную ручку, оцарапавшую твари висок.

Рыча, Дитя замахнулось на нее, но Пич увернулась, едва избежав смертоносных когтей, а затем, не раздумывая, снова ударила тварь ногой, на этот раз – по ребрам.

– Держись подальше от моего брата! – крикнула она.

Дитя бросилось на Пич, и я, полный ярости и шокированный, увидел, как она летит к задней двери, врезается в нее со всей дури и без сил падает на стальной пол кузова.

«Гребаный ты сукин сын», – вот что пронеслось в моей голове, когда я посмотрел на тварь.

Мия вскочила существу на спину и зажала его предплечье под подбородком. Дитя вскочило на ноги, задергалось, и, хотя Мия крепко вцепилась ему в горло, оно двигалось так стремительно, что Мия несколько раз перемахнула через край кузова.

Хаддад перелез через заднюю дверь в пикап; он стоял на коленях и очень тяжело дышал. Ранило ли его это существо, или он просто обессилел, я не знал. Но на данный момент от него было мало толку.

Рядом со мной что-то мелькнуло. Барли присел и замахнулся на Дитя ногой. Хотя он и не причинял твари никакого физического вреда, но хотя бы моральный – точно.

Пикап набрал скорость. Преследующие нас Дети отставали. Ночные ужасы сбивали одно Дитя за другим, но, похоже, нас преследовать не собирались. Я предполагал, что, если нам удастся избавиться от этого последнего существа, мы выберемся живыми. А ведь всего несколько минут назад не поверил бы, что такое возможно.

Я вскочил на ноги, поднял кулак, чтобы изо всех сил ударить тварь, но заколебался. А что, если Дитя шарахнется назад и утащит с собой Мию? Что, если Мия упадет на дорогу и ее облепят монстры, а этот ублюдок останется в пикапе? А как же Пич? Насколько сильно этот изверг ранил ее?

Грудь сестренки все еще вздымалась и опадала, но глаза были закрыты, а руки и ноги не шевелились.

– Эй! – Анита протянула лом через раздвижное заднее окно кабины. Я взял лом и стиснул, как бейсбольную биту. Боже, как приятно он ощущался в моих руках.

Со всей силы я нанес зверский апперкот. Удар получился настолько мощным, что тварь перевернулась. На ее морде зияла рана от левого до правого уха. Мия упала на дно пикапа. Существо зашаталось, его глаза затуманились. Затем оно повернулось ко мне лицом, зарычало и стало двигаться вперед.

Руки Хаддада сомкнулись вокруг существа сзади.

Я снова замахнулся, на этот раз ударив тварь в бок. Послышался треск, и я понял, что сломал ей по меньшей мере одно ребро. Она перевернулась на спину и опустила морду. Я ударил тварь в челюсть. Зубы хрустнули, и я увидел, как пара из них вылетела изо рта.

Я перевернул лом так, чтобы острый конец был обращен к твари, и вогнал его в брюхо монстра.

Дитя взревело и обмякло. Хаддад оперся на него и повалил сукиного сына.

– Прикончи его, – прорычал Хаддад.

Я поднял лом. Тварь задрала голову, глаза ее засверкали.

«Мы никогда не остановимся, – говорил этот взгляд. – Мы уничтожим тебя и всех, кого ты любишь».

«Сдохни, мразь», – мысленно ответил я и воткнул лом твари в глаз.

Это сработало. Склера потекла по костяшкам моих пальцев. Руки существа слабо дернулись. Затем его тело начало судорожно биться в предсмертных муках. Из раны брызнул ихор. Но даже это меня не успокоило – я все равно опирался на лом, всаживая его как можно глубже и вращая, лишь бы нанести максимальный урон. Я прекрасно помнил, как прошлым летом ставший одной из этих тварей отец Криса даже после всаженных в него двенадцати пуль поднялся на ноги и скрылся в лесу, и делал все возможное, чтобы у этого Дитя так не получилось.

– Мы можем избавиться от него? – спросил Барли.

– Нет. – Хаддад все еще так задыхался, что походил на жертву бубонной чумы, но в выражении его лица что-то изменилось.

Я заглянул через заднюю дверь и увидел адскую сцену: вдали на дороге Ночные ужасы и Дети кусали, терзали и рвали друг друга с неистовой силой. А это означало, что мы могли избежать их гнева.

Мия вздохнула, и эта мысль исчезла из моей головы.

Мия стояла в углу, прижимая к себе Пич, чья маленькая головка болталась у нее на руках.

Я обо всем забыл от ужаса и, вскочив, подбежал к ним. Если бы Пич умерла, если бы это существо убило ее, я бы никогда себе этого не простил.

– Она дышит, – сказала Мия. – Но нам нужно отвезти ее в больницу.

Я попытался осмыслить ее слова.

– Что значит… – Я прервался и посмотрел на лицо сестры. Ее брови были нахмурены, выражение лица казалось умиротворенным, но это не успокаивало меня, а заставляло учащенно биться сердце.

Мия поддерживала голову Пич, а я прижал ее к себе.

Пожалуйста, Господи. Если ты где-то там… пожалуйста, помоги этой удивительной девочке. Пожалуйста, помоги ей быть в безопасности и обрести ту жизнь, которую она заслуживает.

Я прижался лбом ко лбу Пич, и мои слезы полились на ее лицо. Над нами мелькнула тень: Мия положила свою голову на мою. Пара рук коснулась моих плеч, сжала их, и я понял, что Барли стоит за моей спиной и тоже пытается успокоить. Мы просидели так несколько мгновений.

Затем я услышал голос.

(Посмотри на меня)

Мои внутренности начали плавиться.

(ПОСМОТРИ НА МЕНЯ, УИЛЛ БЕРДЖЕСС)

Против своей воли я обернулся и посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос.

Мирная Долина.

И там, у обочины дороги, над кленами и вязами, я увидел это – зрелище, разорвавшее пелену реальности и позволившее прорваться наружу всему вопиющему, невыразимому ужасу другого измерения.

Возвышающееся белое существо было ростом не менее десяти метров. Оно было похоже и в то же время не похоже на Детей: та же бледная плоть, те же зеленые глаза, напоминающие лампы, но, помимо огромных размеров, его отличали бездонная злость и безграничное знание во взгляде.

(Ты никогда не сможешь убежать от нас)

Я покачал головой и попытался подавить стон. Он все равно вырвался, бессильный и испуганный, как у маленького мальчика, неспособного убежать от чудовищ под кроватью.

Пикап поехал дальше, а гигантская тварь осталась на месте, наблюдая, как мы удаляемся. Но глаза ее сверкали фанатичной ненавистью.

(Мы убьем всех, кто тебе дорог)

– Нет, – прошептал я.

(И после того как твои любимые умрут, а черви будут пировать на их трупах…)

Я снова покачал головой.

(…мы заберем и тебя)

Я закрыл глаза, чтобы избавиться от этого зрелища, но злорадный взгляд остался, древнее безумие этих огромных изумрудных глаз никуда не делось.

Я покачнулся, когда мы огибали поворот, и посмотрел на Мию. Ее кожа стала болезненно-зеленой, а выражение лица – затравленным. Мне не нужно было спрашивать, почему она так на меня смотрит.

Она тоже видела это существо.

Эпилог

Водителя грузовика звали Джон Спикер. Он был владельцем местного магазинчика и тренером нескольких школьных и юношеских спортивных команд. После того как мы на безумной скорости добрались до больницы, его стали донимать полицейские и задавать сотни вопросов. Мне было жаль парня, который спас нам жизнь.

Но мои мысли были заняты сестрой.

Ее череп, слава богу, не пострадал, но Пич получила сотрясение мозга и острую хлыстовую травму от удара этого существа. Это слово, «хлыстовая», заставляло мое сердце замирать каждый раз, когда я его слышал. Оно вызывало в памяти образы, короткие, но ужасающие, будто кадры из фильма: как зверь набрасывается на мою сестру, как его мстительная рука бьет по ее маленькому лицу, как ее тело отлетает назад и ударяется о верхнюю часть двери. Как она чуть не перелетела через ворота и не упала на дорогу. У меня голова шла кругом от возможных вариантов, воспоминания о том, какой кошмар мы пережили, сменялись лишь еще более жуткими фантазиями о том, что мы могли бы пережить, если бы все пошло иначе.

Это была пытка.

Я оставался у постели Пич и игнорировал врачей, настаивающих на том, чтобы я вернулся в свою палату.

«Вам и так разрешено навещать ее, – утверждали они. – Разве этого недостаточно?»

Черт возьми, мне этого и правда было недостаточно. Я не хотел навещать сестру. Я хотел находиться с ней постоянно и никогда ее не бросать. Что бы ни случилось.

В конце концов врачи сдались.

Пич проснулась примерно в одиннадцать часов вечера. Мия и Барли весь день то приходили, то уходили, но их не было рядом, когда она пришла в себя. Отчасти я чувствовал себя виноватым за то, что не поддерживал Барли. Как и я когда-то, он потерял родителей.