Джонатан Барнс – Дитя Дракулы (страница 54)
– Ты знаешь ее обычаи. Ее потребности и желания. Знаешь, как разговаривать с людьми, здесь проживающими.
– Наверное, да. Наверное, знаю.
В красных глазах не отразилось ровным счетом ничего.
– Я буду править этим островом, как некогда правил народами.
– Вы хотите править Лондоном, граф? Англией?
– Не только.
– Всей Империей? Именно для этого вы и возродились?
Жуткие глаза холодно смотрели на меня.
– Это лишь часть моего плана. Лишь часть моей мести.
– Чего же вам от меня надо?
– Слушай внимательно, мой верный слуга. Внемли каждому моему слову.
Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоить нервы.
– Да, повелитель, я внемлю.
– Ничего другого сейчас от тебя и не требуется…
И хотя в темноте я видел лишь эти кроваво-красные глаза, у меня возникло полное впечатление, что следующие свои слова он произнес со страшной улыбкой.
Из газеты «Таймс» (утренний выпуск)
11 января
«Граф» объявлен новым законным главой Совета Этельстана
Наш священный долг – сообщить читателям об изменении в руководящей структуре Совета, который в настоящее время осуществляет необходимый контроль над городом. После исчезновения Габриеля Шона, признанного погибшим при недавнем землетрясении, сегодня был официально объявлен его преемник на посту главы Совета Этельстана. Говорят, вновь избранный председатель, известный только как «граф», происходит из какой-то европейской королевской семьи и обладает большими знаниями и опытом в сфере государственного управления и законодательной власти.
Насколько мы понимаем, его вступление в должность не вызвало никаких возражений со стороны остальных членов организации. По имеющимся сообщениям, инициатором избрания данного лица на руководящий пост стал лорд Тэнглмир, глава так называемой фракции Тэнглмира, который в качестве основной причины для немедленного вступления графа в должность назвал твердость его принципов и убеждений.
Новый секретарь Совета Этельстана и личный представитель графа, мистер Морис Халлам, в ходе беседы с автором этой публикации во временной штаб-квартире организации, расположенной в Лондонской башне, в частности, сказал следующее: «Безусловно, граф – самый лучший выбор для руководства Советом в нынешнее тревожное и трудное время. Его мудрость и железная воля станут залогом безопасности нашей нации в период действия военного положения и комендантского часа».
Есть сведения, что зону чрезвычайного положения планируется расширить за пределы города, а возможно даже, и на всю страну. Король до сих пор хранит молчание по поводу новых конституционных установок. Дальнейшие подробности будут представлены в ближайшее время.
Нам выпала великая честь стать свидетелями блистательного воплощения мечты. В потайном храме под Башней состоялось полное заседание Совета, первое после проведенной тридцать первого числа церемонии. Об успешных результатах заседания скоро узнает вся нация.
Мы прибыли рано, должным образом облаченные в традиционные одежды, и стали терпеливо ждать его появления. Мы, люди долга и чести. Мы, патриоты Англии, жаждущие порядка и мирового господства. Со склоненными головами мы сидели рядами на своих назначенных местах, полные глубокой признательности. В атмосфере чувствовалось радостное возбуждение и нечто такое, что я бы охарактеризовал как разновидность молитвенной благодарности.
Разговаривали мало. Мы все знали, зачем собрались здесь и что нам предстоит увидеть и сделать. Больше всего меня поражает, сколь мало нам всегда требовалось разъяснений и уточнений в связи с нашим делом. Среди равных людей, объединенных общими устремлениями, редко возникает необходимость в разъяснениях. Потомки, вероятно, будут удивлены, что от нас не осталось практически никаких письменных свидетельств о событиях, приведших к нынешнему нашему счастливому возрождению. Однако мы, члены Совета, знаем, что самые умные заговоры основаны на интуитивном понимании, не требующем словесного выражения.
Примерно такие мысли проплывали в моем уме, пока я ждал.
А потом он вдруг оказался среди нас. Никогда со времен Священного Писания так много людей сразу не становилось свидетелями чуда. Ибо сначала граф явился в виде столба клубящегося тумана, который выплыл из теней в середину древнего подземного храма. Затем туман сгустился, сплотился, обретая очертания человеческой фигуры, – невероятное превращение аморфной субстанции в материальное тело.
И вот уже перед нами стоял граф, новый глава нашего Совета. Высокий, поджарый, суровый, одетый во все мрачно-черное и всем своим обликом излучающий властную силу, какой мир не знал на протяжении многих столетий.
– Приветствую вас, друзья мои, – промолвил он.
Мы все встали. В ушах у меня звенело. Кажется, еще ни разу прежде я не чувствовал себя таким восхитительно живым и не был так убежден в правильности своих действий. Насколько лучше скоро станет мир, насколько благороднее и прекраснее!
– Я хочу ознакомить вас, – сказал далее граф, – с моей стратегией касательно этого острова.
Затем он плавно повел в воздухе руками (какие у него длинные тонкие пальцы, какие острые клинки ногтей!), и из темноты выскочил его ставленник, Халлам, с ворохом бумаг. Он торопливо подошел к графу, встал с ним рядом и заговорил, наслаждаясь своим моментом в центре внимания.
– Граф приказал мне зачитать декларацию его планов относительно будущего Англии.
При всех своих очевидных внешних недостатках Халлам обладает великолепным сочным голосом, в высшей степени приятным для слуха. Иные (но только не я, разумеется) могут даже счесть, что он благозвучнее голоса самого графа, говорящего с явным акцентом.
– Во-первых, – продолжил Халлам, – следует многое сказать о правилах комендантского часа и мерах воздействия на тех, кто сознательно и по своей воле их нарушает…
Не стану приводить здесь подробности последовавшего выступления. На самом деле я едва ли сумел бы это сделать даже при желании. Ибо хотя я соглашался с каждым словом – о необходимости всеобщего возвращения к более строгим и простым моральным принципам, о переустройстве общества по образу феодального порядка, о более воинственном курсе внешней политики, – никаких конкретных деталей речи мне почему-то сейчас не вспомнить.
Когда Халлам закончил, мы бурно зааплодировали – бешено били в ладони, охваченные горячечной радостью.
Затем вперед выступил сам граф.
Он улыбнулся с плотно сомкнутыми губами.
– Благодарю вас, друзья мои, за оказанное доверие. Сохраняйте веру. Выполняйте приказы. И все будет дано вам в должный срок.
С этими словами он вновь исчез в потоке тумана.
Члены Совета один за другим потянулись к выходу. Думаю, сегодня вечером будет грандиозное празднование с морем выпивки. Я уже собрался присоединиться к остальным, полагая, что все мы заслужили шампанское, но внезапно мне на плечо легла чья-то мягкая ладонь.
– Подождите.
Я обернулся и увидел ухмыляющегося Халлама.
– Что вы сказали?
– Вам надо задержаться.
– Я не подчиняюсь приказам актеров.
– Но должны подчиняться его приказам. А он велел вам задержаться.
Халлам повернулся и пошел прочь с гораздо большей живостью, чем можно ожидать от столь тучного человека. Актер мне решительно не нравится, но я глубоко почитаю того, от чьего имени он говорит.
Я стал ждать. Пока все не ушли и храм не опустел, сидел с закрытыми глазами, словно молясь.
Через несколько минут, как я и ожидал, тишину нарушил резкий смешок, донесшийся из темноты.
Я поднялся на ноги и огляделся. В храме никого не было.
– Милорд, вы хотели поговорить со мной? – спросил я.
Каким образом он прежде скрывался от наших взоров, не знаю, но в следующий миг он просто вышел из темного угла помещения.
– Граф…
– Ты хорошо поработал, мой верный слуга, – сказал наш господин и хозяин. – Ты многое сделал во имя наше. А потому должен сейчас принять награду.
– Но я не прошу награды, милорд.
– Не бойся. Я хочу, чтобы ты всегда оставался рядом со мной. Ты заслужил такое место.
– Милорд, это великая честь для меня.
Он шагнул ко мне, и на миг в лицо повеяло запахом чего-то далекого: холодного чистого воздуха трансильванского леса.
Граф дышал тяжело и как будто слегка дрожал.
– Мне тоже нужно пропитание, – сказал он. – Я голоден.
– Конечно, милорд.
– Я еще не обрел окончательную цельность, – тихо проговорил он. – Мне нужно то, что внутри мальчика, в моем сосуде. То, что скоро даст мне ритуал стригоев.