Джон Вердон – Уайт-Ривер в огне (страница 78)

Она наклонила голову набок — сначала в одну сторону, потом в другую, без видимого смысла.

— Поговорим прямо здесь. Что означало то, что вы сказали пастору?

— Я сказал ему, что у нас появились некоторые улики и обстоятельства, касающиеся убийства вашего мужа.

— Вы сказали ему, что, возможно, в этом замешана полиция.

— Я сказал, что всё выглядит именно так.

— Какими фактами вы располагаете?

— Конкретных доказательств предоставить не могу. Но подозреваю, что вашего мужа и Вирджила Тукера, а также двоих полицейских мог убить один и тот же человек.

— Не тот парень Пэйн и не те сумасшедшие из Горда?

— Я в это не верю, — он всматривался в её бесстрастное лицо, ожидая хотя бы намёк на реакцию, но не увидел ничего. За её спиной возвышался мраморный ангел, о чьё крыло Кулидж несколькими днями ранее затушил сигарету.

— Мужчина, которого вы называете моим мужем, — проговорила она после паузы, — на самом деле был бывшим, хотя мы и не развелись. Мы жили под одной крышей ради экономии, но мысленно были разъединены. Мужчина был дураком. — Ещё одна пауза. — Чего вы хотите от меня?

— Вашей помощи, чтобы выяснить правду.

— И как, по-вашему, я могу это сделать?

— Для начала скажите, почему считаете, что Марсель был дураком.

— У него была слабость. Женщины любили его, а он любил их в ответ.

— Это положило конец вашему браку?

— Это создавало ситуации, которые причиняли боль моему сердцу. Но я пыталась смириться с его слабостью, потому что в остальном в нём было столько силы. Сила и истинное стремление к справедливости — справедливости для людей, у которых нет власти. Он хотел заступиться за них, сделать всё, что в его силах, чтобы избавить их от раздоров и страха. Таким было его видение BDA.

— Как он ладил с двумя другими руководителями BDA?

— Вирджил Тукер и Блейз Джексон?

Гурни кивнул.

— Ну… я бы сказала, что Вирджил на самом деле не был лидером. Просто хороший человек, который оказался рядом с Марселем, а Марсель во многом помог ему занять эту позицию, потому что доверял. У этого человека не было ни выдающихся талантов, ни серьёзных пороков. Он просто хотел поступать правильно. Это всё, чего хотел Вирджил. Быть полезным.

— А Блейз Джексон?

На лице Тани впервые проступили эмоции — что-то жёсткое и горькое. Когда она заговорила, голос её был пугающе ровен:

— Блейз Лавли Джексон — воплощение дьявола. Эта сучка на всё готова, чтобы добиться своего. Блейз — это сама Блейз. Зажигательная ораторша, обожает сцену, любит внимание, когда на неё смотрят снизу вверх. Любит жёстко отчитывать коррумпированных копов и заводить толпу. Но всё это время она держит в поле зрения только свою выгоду — что можно выжать из других.

— Она стала причиной вашего расставания с мужем?

— Мой муж был дураком. Это и было причиной нашего расставания.

Между ними повисла короткая тишина.

Гурни спросил, видела ли она Марселя или Вирджила в течение сорока восьми часов до их убийства. Она покачала головой. Он спросил, видела ли или слышала ли что-нибудь до или после убийств, что могло иметь к ним отношение.

— Ничего. Только то, что теперь Блейз — единоличный лидер Альянса защиты чернокожих, и эта должность, несомненно, по душе этой сучке.

— Ей нравится быть главной?

— Власть — вот что она любит. Слишком сильно любит.

Гурни почувствовал, что Таня начинает нервничать. Он хотел оставить дверь открытой для будущих разговоров и решил закончить сейчас.

— Я ценю, что вы нашли время встретиться со мной, Таня. Вы были очень откровенны. И то, что вы рассказали, действительно полезно. Спасибо.

— Не поймите меня неправильно. Я здесь не ради услуги вам. Вы сказали, что полиция может быть причастна к тому дерьму, что произошло, и я хочу, чтобы это доказали и посадили их туда, где их будут ждать братки. Это было бы приятно моему сердцу. Так что не заблуждайтесь. Я живу в расколотом мире и не на вашей стороне границы.

— Я понимаю.

— А вы? Вы знаете, почему это место — моё любимое во всей Уайт-Ривер?

Он оглядел старое кладбище.

— Скажите.

— Здесь полно мёртвых белых людей.

46.

Направляясь от Сент-Томаса-Апостола обратно к межштатной трассе, Гурни свернул на дорогу вдоль парка Уиллард. Подъехав к главному входу, он вспомнил фотографии Пола Азиза и решил ещё раз взглянуть на детскую площадку.

Парковка была почти заполнена — неудивительно для тёплого весеннего дня. Он нашёл свободное место и пошёл по пешеходной дорожке вдоль края подстриженного поля, где проходила демонстрация BDA. Статуя полковника была опоясана жёлтой полицейской лентой «Не пересекать» — очевидная попытка предотвратить её опрокидывание или порчу до официального решения о её судьбе. Хотя остальная часть парка кишела любителями загара, игроками во фрисби, собачниками и молодыми мамами с колясками, детская площадка пустовала. Гурни подумал, сколько времени потребуется, чтобы рассеялась эта зловещая аура. На пункте проката каяков красовалась вывеска, написанная от руки: «ЗАКРЫТО ДО ДАЛЬНЕЙШИХ РАСПОРЯЖЕНИЙ».

Зато чёрные дрозды продолжали гнездиться в густых зарослях тростника у озера. Когда Гурни приблизился к качелям, птицы взмыли и с визгом закружили над его головой. Но стоило ему остановиться, как они утратили к нему интерес и вернулись в камыши.

Следов шин UTV, запечатлённых на снимках Азиза, уже не было видно, но он помнил, где они проходили. Он ещё раз посмотрел на перекладину «джунглей» — детского турника — с двумя блестящими пятнами, которые, как выяснилось из разговора с Азизом, действительно были следами от струбцины.

Он начал прокручивать в уме сценарии, представляя вероятные шаги, которыми могли доставить двух жертв к этому месту и привязать их к решётке.

Он вообразил, как Джордана и Тукера заманили на встречу в укромном месте и тихо сделали управляемыми с помощью смеси алкоголя и мидазолама. Затем — в домик или, что вероятнее, в сарай за ним. Там их накачали мощными дозами пропофола, подготовив к избиению, раздеванию и клеймению, чтобы инсценировать зверское расистское нападение. Потом обоих пристегнули ремнями к UTV Бекерта и по соединительной дороге отвезли с участка на детскую площадку.

Он представил, как в предрассветном сумраке из леса выныривает UTV, катит к «джунглям», замирает у турника — в лучах фар плывёт холодный туман. На переднем сиденье — Бекерт и Терлок. На заднем — обнажённые, полусонные от наркоза, на краю смерти, Джордан и Тукер. А за их спинами, в хозяйственном ящике, — бухты верёвки и крепкий зажим.

Он представил, как Бекерт и Терлок выходят с фонариками, на ходу решают, кого вязать первым… А дальше?

Один из вариантов выглядел так: они вместе вытаскивают из салона одну из жертв, ставят вертикально, прижимая спиной к решётке. Пока один удерживает, второй берёт зажим и один из канатов, обвязывает верёвку вокруг шеи, перекидывает свободный конец через поперечину у затылка и, зафиксировав его зажимом, завязывает узел покрепче. Потом приматывают туловище и ноги к нижним перекладинам, чтобы человек оставался в стоячем положении. Меж тем медленное удушение делает своё дело.

Поразмыслив, Гурни признал: отвратительно, но осуществимо. И тут его осенило — существует способ куда проще, почти не требующий физической силы. Каждого по очереди можно было выволочь из задней части машины и бросить на землю у тренажёра. Обмотать одной из верёвок грудную клетку, перекинуть свободный конец через перекладину и привязать к корме UTV. Затем тронуться вперёд — и верёвка поднимет жертву к перекладине. После этого зажимом удержать натяжение, пока конец верёвки отцепляют от машины, обводят вокруг перекладины и фиксируют узлом. Напоследок — зафиксировать человека в гротескной позе стоя: туго обмотать оставшимися витками ноги, торс и, со смертельным исходом, шею.

Этот способ, несомненно, был легче. Настолько легче, что отпадала надобность в двоих — а это означало: двойное убийство вполне мог совершить один — либо Бекерт, либо Терлок. Возможно, кто-то действовал и вовсе без ведома напарника. Если так, подумал Гурни, не связано ли это каким-то образом с убийством Терлока.

Окинув детскую площадку последним взглядом, он уже повернул к парковке — и заметил, что за ним наблюдает выгульщик собак: невысокий, жилистый мужчина с седой щетиной «ёжиком» и двумя крупными доберманами. Тот стоял на тропинке ярдах в пятидесяти. Подойдя ближе, Гурни уловил в его глазах злость. Не желая спора, он держался у края тропы.

— Симпатичные собачки, — вежливо сказал он, поравнявшись.

Мужчина проигнорировал комплимент, указал подбородком на площадку:

— Вы из копов, что ведут это дело?

Гурни остановился.

— Верно. Можете сообщить что-нибудь по существу?

— Пара братков получила по заслугам.

— С чего вы так решили?

— Уайт-Ривер был когда-то прекрасным местом. Отличным, чтобы растить детей. Тихий, безопасный городок. Посмотрите теперь. Улица, где я живу, раньше была загляденье. Видели бы вы её сегодня. Жильё по восьмой программе. Бесплатная аренда для халявщиков. По соседству со мной живёт одичалый сукин сын. Как будто и вправду из Африки. С двумя своими мамочками. И мы с вами за это платим! И вот что главное. У него чёрный петух. И белые куры. Это враждебный знак. Каждый год он режет белых кур. У себя во дворе, у меня на виду. Отрубает головы. Но чёрного петуха — никогда. Как это назвать?