Джон Вердон – Уайт-Ривер в огне (страница 56)

— Я поговорил с Кори Пэйном.

— И?..

— Думаю, он хочет поговорить с вами не меньше, чем вы — с ним.

— Почему?

— Из‑за обвинений в убийстве. В его голосе слышались и злость, и страх.

— Когда встретимся?

— Есть промежуточный этап. Я должен набрать номер, который он мне дал, и включить громкую связь. Он хочет задать несколько вопросов до личной встречи. Вас это устроит?

Гурни кивнул.

Кулидж поднял трубку стационарного телефона, набрал номер, поднёс к уху. Через несколько секунд сказал: — Да... готово... Перевожу вас на громкую связь. — Он нажал кнопку и поставил трубку. — Можете говорить.

Из динамика раздался резкий, раздражённый голос: — Это Кори Пэйн. Дэвид Гурни? Вы здесь?

— Здесь.

— У меня к вам вопросы.

— Слушаю.

— Вы согласны с тем, что говорил Делл Бекерт о снайперах и Союзе защиты чернокожих?

— У меня недостаточно фактов, чтобы соглашаться или не соглашаться.

— Согласны ли вы с его обвинениями против меня?

— Ответ тот же.

— Вы когда‑нибудь стреляли в людей?

— Да. В парочку убийц‑психопатов, которые целились в меня из пистолетов.

— А как насчёт перестрелок, которые не так просто оправдать?

— Других не было. И слово «оправданно» никогда многого для меня не значило.

— Вас не волнует, оправдано ли убийство?

— Убивать или не убивать — это вопрос необходимости, а не оправдания.

— В самом деле? Когда убийство другого человека становится необходимым?

— Когда это спасает жизнь, которую иначе не спасти.

— Включая вашу собственную?

— Включая мою.

— И только вам решать, насколько это необходимо?

— В большинстве случаев нет возможности для более широких обсуждений.

— Вы когда‑нибудь подставляли невиновного?

— Нет.

— Вы когда‑нибудь подставляли виновного — того, в чьей виновности были уверены, но у вас не хватало законных доказательств для суда?

— Нет.

— А хотелось?

— Много раз.

— Почему не сделали?

— Потому что ненавижу лжецов и не хочу ненавидеть себя.

Последовала пауза — настолько долгая, что Гурни решил: связь оборвалась.

Наконец вмешался Кулидж: — Кори? Вы ещё на линии?

— Я обдумываю ответы мистера Гурни.

Снова тишина, на этот раз короче.

— Ладно, — произнёс голос из динамика. — Можем продолжать.

— Как и договаривались? — уточнил Кулидж.

— Как и договаривались.

Кулидж нажал кнопку, разомкнув соединение. Он выглядел удовлетворённым, даже немного расслабленным.

— Всё прошло неплохо.

— И что теперь?

— Теперь мы поговорим, — отрезал голос у Гурни за спиной.

33.

Стройная фигура Кори Пэйна в дверном проёме казалась собранной для прыжка — только непонятно, к Гурни или от него. В атлетической фигуре и чеканных чертах лица угадывалось родство с Деллом Бекертом. Но в глазах, вместо отцовского высокомерия, жгло что‑то едкое.

Пэйн и Гурни стояли друг против друга. Кулидж сидел за столом; он отодвинул стул, но не встал, будто по какому‑то странному расчёту решил, что стоячие места уже заняты.

Гурни заговорил первым:

— Ценю ваше желание поговорить.

— Это не услуга. Мне нужно понять, что, чёрт побери, происходит.

Кулидж отодвинулся ещё на пару дюймов и жестом показал на кресла у камина:

— Господа, не присядете?

Не сводя взгляда с Гурни, Пэйн осторожно подошёл к коричневому кожаному креслу по другую сторону камина. Гурни опустился в такое же кресло напротив.

Он всматривался в лицо Пэйна:

— Вы похожи на своего отца.

Губы молодого человека дрогнули:

— На человека, который называет меня убийцей.

Гурни поразил тембр его голоса: тот же, что у отца, но тон жёстче, злее.

— Когда вы сменили фамилию с Бекерт на Пэйн?

— Как только смог.

— Почему?