Джон Вердон – Уайт-Ривер в огне (страница 23)
— Не думаю. Он отдельно предупредил меня не терять оригиналы.
— Если хоть один кадр утечёт в интернет, у нас вспыхнет расовая война.
— Я осознаю риск, сэр.
— Мы ещё вернёмся к этому, — сказал Бекерт. — Перейдём к деталям.
— Верно. — Торрес глубоко вздохнул и продолжил: — При первичном осмотре жертв мы обнаружили трупные пятна. Оба тела оставлены на месте до результатов судмедэкспертизы…
Шакер перебил:
— Это то же, что трупное окоченение?
— Нет, сэр. Окоченение — это затвердевание мышц после смерти, обычно через два–три часа. Трупные пятна появляются раньше — это скопление крови в нижних частях тела после остановки сердца. В данном случае они заметны на ногах. — Он несколько раз нажал клавишу, быстро пролистал серию снимков и остановился на крупном плане от колен и ниже. Кожа была коричневой, за исключением ступней — там она уходила в тёмно‑фиолетовый оттенок. На голенях — синяки, на лодыжках — ссадины.
По выражению лица Шакера было ясно: ему уже сообщили больше, чем хотелось бы.
Торрес продолжил:
— Через несколько минут вернёмся к некоторым отметинам на ногах — возможно, они чрезвычайно важны. А пока начнём в обычной последовательности: снимем каждый элемент крупным планом, начиная с головы и постепенно опускаясь ниже.
Выведя на экран изображения обоих мужчин в режиме разделённого экрана, он указал на множественные ушибы на лицах, торсах и ногах. Голос его держался на грани — напряжённый, сдержанный, — но комментарии были столь детальными, что даже слепой шериф не остался равнодушен.
— Похоже, из этих парней выбили всё дерьмо, — произнёс Клайн.
Торрес резко посмотрел на него. Потом нажал клавишу и вывел в параллель последнюю пару снимков — крупные планы подошв.
Клайн подался вперёд:
— Господи… что это за чертовщина?
Терлок продолжал смотреть, не мигая, без малейшей реакции.
Лицо Бекерта потемнело.
Мэр выглядел растерянным и озабоченным.
На левой ступне каждой жертвы были глубоко выжжены три заглавные буквы — гротескная монограмма. Гурни вспомнился кадр из старого вестерна: докрасна раскалённые буквы на конце железного клейма, шипящие и дымящиеся на боку бычка.
КРС
16.
Шериф нарушил густое, тягучее молчание:
— Какого чёрта все притихли?
Торрес сухо описал увиденное — словно заново фиксируя для протокола.
— Чёрт, — буркнул шериф.
Шакер оглядел всех за столом:
— «КРС»? Это, чёрт возьми, чьи-то инициалы?
— Может быть, — отозвался Бекерт.
Гурни был уверен в ином. По опыту он знал: инициалы, оставленные на месте убийства, чаще указывают на группу, с которой убийца себя соотносит, или на самоназвание, которое он себе выбрал.
— «КРС» навевает мысли о ку-клукс-клане, — сказал шериф. — Если это дело признают преступлением на почве ненависти белых, нас захлестнут федералы. Мысль не из приятных. Есть идеи, Делл?
— Думаю, мы сможем на время отсрочить вторжение ФБР. В конце концов, это может быть и убийство из личной мести, а не расистский акт, — понимаю, аргумент тонкий, но он может сыграть нам на руку.
— Агитаторы из BDA потребуют федерального вмешательства.
— Несомненно. Чтобы удержать контроль, нам нужно, во‑первых, подготовить верную публичную формулу. Во‑вторых, показать быстрый прогресс в установлении и задержании. Обе цели достижимы — если строго соблюдать процедуры, грамотно управлять коммуникациями и не совершать глупостей.
Шакер помрачнел:
— Я только молю бога, чтобы мы не услышали по телевизору, будто в Уайт-Ривере ку-клукс-клан бегает по паркам и убивают людей. Члены Палаты, зависящие от туристов, сказали бы…
Его тревожная тирада оборвалась — в дверь конференц‑зала трижды громко ударили. Не дождавшись приглашения, створка распахнулась, и вошёл долговязый судмедэксперт, небрежно водрузив тяжёлый портфель на стул рядом с креслом Клайна.
— Не хотелось опаздывать, господа, но за последние три дня у нас вскрытий больше, чем за три обычных месяца.
Бекерт кивнул:
— Излагайте.
Трэшер вынул из портфеля лист, несколько секунд его изучал и положил обратно. Поднял на переносице очки в роговой оправе, провёл взглядом по сидящим за столом — на Гурни задержался всего на мгновение — и начал сжатый отчёт.
— Смерть обеих жертв наступила от асфиксии, что соответствует удушению. Множественные ушибы на лице, туловище, руках и ногах указывают на методичное избиение с использованием как минимум двух разных предметов, подобных дубинкам.
— Похоже на биты? — уточнил Торрес.
— Возможно, одна из них. Обнаружены также травмы от предмета с диаметром, приблизительно равным полицейской дубинке.
— Значит, нападавших было хотя бы двое, — рассудил Клайн.
— Разумный вывод, — кивнул Трэшер.
Торрес нахмурился:
— Вы хотите сказать, один из них мог использовать полицейскую дубинку?
— Или нечто аналогичное. Обычные дубинки имеют на одном или обоих концах кольцевые насечки для удобства хвата. На нижней части спины жертв видны следы, очень похожие на эти насечки.
Шериф вмешался:
— В наши дни любой найдёт что угодно в интернете. Надеюсь, мы не бросимся из этого делать вывод, будто там обязательно был полицейский.
Бекерт кивнул:
— Немало народу с радостью ухватится за такую трактовку, так что в пресс‑сообщениях используем слово «бита», а не «дубинка».
Трэшер продолжил:
— Любопытно и то, что травмы демонстрируют поразительное совпадение по числу и локализации у обоих.
Клайн нахмурился:
— Совпадение?
— По моему опыту врача неотложки и патологоанатома, я видел сотни жертв нападений. Обычно травмы распределены хаотично: разброс по месту и силе. Здесь — другое.
Торрес был озадачен не меньше:
— К чему вы ведёте?
— Удары наносились не в аффекте, характерном для большинства нападений. Их одинаковое распределение на каждом теле, сопоставимая сила и одинаковое количество — двадцать одна явная травма у Такера и двадцать две у Джордана — указывают на методичный подход.
— С какой целью? — бросил кто‑то.
— За то вам и платят, чтобы выяснить. Я наблюдаю и докладываю.
Клайн спросил, не отметил ли он еще странностей.
— Разумеется: следы ожогов на ступнях. Они выполнены специально изготовленным клеймом — вроде любительского инструмента для выжигания по дереву. Элемент сам по себе необычный, и это ещё не всё.