Джон Вердон – Не буди дьявола (страница 37)

Он думал лишь о своей цели: добиться встречи с агентом Траутом.

– Вопросы? Что за вопросы?

– Их совсем немного. У тебя есть время?

– Вообще-то нет. Но я хочу знать. Говори.

– Первый и самый большой вопрос. У тебя были хоть какие-нибудь сомнения по поводу этого дела?

– Сомнения? Какого рода?

– Например, что это вообще было на самом деле.

– Непонятно. Говори конкретнее.

– Ты, ФБР, судебные психологи, криминалисты, социологи – почти все вы, кроме Макса Клинтера, – как будто во всем друг с другом согласны. Никогда не видел, чтобы в деле о серии нераскрытых убийств все пришли к такому приятному консенсусу.

– Приятному? – переспросила она ядовитым голосом.

– Я никого ни в чем не подозреваю. Просто похоже, что все, за странным исключением Клинтера, очень довольны существующим объяснением. Я всего лишь спрашиваю, правда ли этот консенсус всеобщий и насколько ты сама во всем уверена.

– Послушай, Дэвид, я не могу тратить на разговор весь вечер. Давай ближе к делу. Что конкретно тебя смущает?

Гурни глубоко вдохнул, стараясь справиться с ответным раздражением.

– Меня смущает, что в этом деле много деталей, и все они были интерпретированы таким образом, чтобы вписаться в существующую концепцию. Такое впечатление, что главное тут – сама эта концепция, а не наоборот. – Его подмывало сказать “а не здравый, объективный, тщательный анализ фактов”, но он сдержался.

Холденфилд замялась:

– Говори конкретнее.

– Все данные вызывают вопросы: каждая улика, каждый факт. Похоже, следствие отвечает на эти вопросы, исходя из своей версии. А не версия следствия складывается из ответов на вопросы.

– Ты считаешь, что это конкретнее?

– Хорошо. Вопросы такие: почему одни “мерседесы”? Почему только шесть? Почему “дезерт-игл”? Зачем несколько “дезерт-иглов”? Зачем фигурки зверей? Почему он написал манифест? Почему холодная логическая аргументация сочетается с библейскими проклятиями? Зачем так упорно повторять…

Холденфилд раздраженно оборвала его:

– Дэвид, все эти вопросы подробно рассматривались и обсуждались – все до единого. На все есть четкие и разумные ответы, они складываются в связную картину. Я правда не понимаю, о чем ты.

– То есть ты хочешь сказать, что у следствия никогда не было альтернативной версии?

– Для нее не было никаких оснований. Черт возьми, в чем проблема?

– Ты можешь его описать?

– Кого?

– Доброго Пастыря.

– Могу ли я его описать? Не знаю. Твой вопрос имеет смысл?

– По-моему, да. Так что ты ответишь?

– Отвечу, что я не согласна. Твой вопрос не имеет смысла.

– У меня такое впечатление, что ты не можешь его описать. И я не могу. Это наводит на мысль, что в профиле должны быть противоречия, поэтому весь персонаж так сложно представить. Ну и, конечно, это может быть женщина. Сильная женщина, которой по руке “дезерт-игл”. Или это могут быть несколько человек. Но сейчас я о другом.

– Женщина? Что за бред.

– Сейчас нет времени об этом спорить. У меня последний вопрос. Невзирая на ваш профессиональный консенсус, не приходилось ли тебе, или другим судебным психологам, или вашим коллегам из отдела анализа поведения хоть в чем-то не соглашаться с существующей версией следствия?

– Разумеется, приходилось. Звучали самые разные мнения, по-разному расставлялись акценты.

– Например?

– Например, в теории резонанса паттернов акцент делается на перенаправлении энергии первоначального травматического опыта в текущую ситуацию. Таким образом, события настоящего оказываются не более чем транспортным средством для эмоций из прошлого. А в теории инстинкта подражания события настоящего имеют большее значение. Да, это повторение паттерна из прошлого, но оно не лишено собственного содержания и собственной энергии. Еще одна теория, которую можно применить в этой ситуации, – теория межпоколенческой передачи насилия, это одна из теорий выученного поведения. Все эти идеи подробно обсуждались.

Гурни рассмеялся.

– Что здесь смешного?

– Так и вижу, как вы смотрите на кокосовую пальму на горизонте и обсуждаете, сколько на ней орехов.

– Что ты хочешь сказать?

– А вдруг пальма – это мираж? Коллективная иллюзия?

– Дэвид, если у кого-то из нас иллюзии, то точно не у меня. Ты получил ответы?

– Кому выгодна существующая версия?

– Что?

– Кому выгодна…

– Я тебя слышала. Какого черта…

– Я не могу отделаться от чувства, что здесь какая-то слишком тесная связь: факты расследования отлично прикрывают слабые места фэбээровской методологии и прекрасно позволяют участникам следствия продвигаться по карьерной лестнице.

– Не могу поверить, что ты это сказал. Не могу поверить. Это просто оскорбление. Я сейчас повешу трубку. У тебя последний шанс объясниться. Давай. Быстро.

– Ребекка, мы все время от времени сами себя дурачим. Видит Бог, я-то знаю. Я вовсе не хотел тебя оскорбить. Ты видишь в деле Доброго Пастыря историю блистательного психопата с параноидальными идеями, которого подавленная ярость так трагически побудила атаковать символы власти и богатства. А я сам не понимаю, что я вижу в этом деле, но чувствую, что напрасно вы все так уверены в своих суждениях. Вот и все. Я лишь хочу сказать, что многие выводы были сделаны – и приняты всеми – чересчур уж быстро.

– И что для тебя из этого следует?

– Пока не понимаю. Просто мне любопытно.

– Как Максу Клинтеру?

– Ты всерьез это спрашиваешь?

– Более чем.

– Макс, по крайней мере, понимает, что это дело вовсе не так ладно устроено, как думаете вы с ребятами из ФБР. Он хотя бы понимает, что между жертвами могла быть какая-то иная связь, помимо черных “мерседесов”.

– Дэвид, что ты имеешь против ФБР?

– Иногда их сбивает с толку собственная привычка вести дела и принимать решения, собственная страсть все контролировать, собственные методы.

– Они просто-напросто знают свое дело. Они умны, объективны, дисциплинированы, открыты ценным идеям.

– Это значит, что они платят тебе вовремя и без разговоров?

– Этим замечанием ты тоже не хотел меня оскорбить?

– Этим замечанием я имел в виду, что мы склонны видеть хорошее в тех, кто хорошо к нам относится.

– Знаешь, Дэвид, такому говну, как ты, впору идти в адвокаты.

Гурни засмеялся:

– Вот это мне нравится. Но вот что я тебе скажу. Будь я адвокатом, я бы обрадовался такому клиенту, как Добрый Пастырь. У меня такое чувство, что версия ФБР так же основательна, как дым на ветру. И мне уже не терпится это доказать.

– Понятно. Удачи.

Она бросила трубку.