Джон Вердон – Не буди дьявола (страница 39)
– А здесь ночью нет зверей?
Гурни улыбнулся.
– Им не резон с тобой встречаться.
Через минуту Кайл подошел к скамейке.
– Ты не против, если я с тобой посижу?
– Конечно, – Гурни подвинулся.
– Елки, ну и темень, – с другой стороны пруда донесся звук: в лесу что-то упало. – Черт! Что это было?
– Не знаю.
– Ты уверен, что в этом лесу нет зверей?
– В лесу полно зверей. Олени, медведи, лисы, койоты, рыси.
– Медведи?
– Черные медведи. Обычно они безобидны. Если без детенышей.
– И что, настоящие рыси?
– Одна или две. Иногда я вижу их в свете фар, когда еду вверх по холму.
– Ого! Тут у вас совсем глушь. Никогда не видел настоящую рысь.
Кайл с минуту помолчал. Гурни хотел было спросить, о чем он думает, но он сам продолжил:
– Ты правда думаешь, что в деле Доброго Пастыря следствие что-то упустило?
– Возможно.
– Когда ты говорил по телефону, ты казался вполне уверенным. Поэтому Ким так забеспокоилась.
– Понимаешь…
– Значит, ты считаешь, что все ошиблись?
– Ты много знаешь об этом деле?
– Как я уже сказал, все. То есть все, что было по телевизору.
Гурни покачал головой в темноте.
– Забавно. А я и не помню, чтобы тебя это тогда интересовало.
– Очень интересовало. Но ты и не должен помнить. Тебя, по сути, не было рядом.
– Был, когда ты приезжал на выходные. По крайней мере, по воскресеньям.
– Ну да, физически ты был рядом, но всегда казалось… не знаю, как будто ты думаешь о чем-то важном.
Повисло молчание. Затем Гурни сказал, слегка запинаясь:
– И, наверное… когда ты стал встречаться со Стейси Маркс… ты приезжал не каждые выходные.
– Думаю, нет.
– После того как вы расстались, ты с ней общался?
– А я тебе не рассказывал?
– По-моему, нет.
– Стейси что-то совсем слетела с катушек. Почти не вылезает из реабилитационных центров. Подсела на ЛСД, похоже. Я ее видел на свадьбе у Эдди Берка. Ты ведь помнишь Эдди?
– Вроде да. Такой рыжий мальчик?
– Нет, это его брат Джимми. Ну неважно. Короче, Стейси подсела на наркотики.
Повисло долгое молчание. Гурни ни о чем не думал, не мог сосредоточиться. Ему было неспокойно.
– Что-то прохладно, – сказал Кайл. – Может, вернемся в дом?
– Давай. Я тебя догоню.
И ни один из них не двинулся с места.
– Ты… ты так и не договорил, что тебя смущает в деле Доброго Пастыря. Похоже, ты один видишь какие-то проблемы.
– Возможно, в этом и проблема.
– Поясни для непросветленных.
Гурни коротко засмеялся.
– Проблема в том, что им ужасно недостает критического мышления. Вся эта версия следствия слишком уж ладно скроена, слишком проста и слишком полезна для многих. Ее не ставили под сомнение, не обсуждали, не проверяли, не перетряхивали и не разрывали по швам, потому что она понравилась слишком уж многим экспертам, облеченным властью. Хрестоматийные серийные преступления хрестоматийного психопата.
Немного помолчав, Кайл заметил:
– Видно, что тебя это достало.
– Ты знаешь, как выглядит человек, получивший в висок экспансивную пулю пятидесятого калибра?
– Думаю, пренеприятно.
– Это самое бесчеловечное зрелище, какое можно себе представить. Так называемый Добрый Пастырь проделал это с шестью людьми. Он не просто убил их. Он превратил их в месиво, жалкое и жуткое. – Гурни замолчал, вглядываясь в темноту. И лишь потом продолжил: – Эти люди заслуживают лучшего отношения. Они заслуживают более серьезного расследования. С вопросами.
– Так какой у тебя план? Собрать все нестыковки и показать, как дело трещит по швам?
– Если сумею.
– Ты же как раз в этом силен?
– Когда-то был. Поживем – увидим.
– Все получится. У тебя же никогда не было провалов.
– Разумеется, были.
Они вновь замолчали. Потом Кайл спросил:
– А какого рода это вопросы?
– М-м?.. – отозвался Гурни, погруженный в раздумья о своих неудачах.
– Я хотел уточнить: какого рода вопросы ты имеешь в виду?
– А, да не знаю. Несколько общих и расплывчатых вопросов: что за личность выдают нам язык манифеста, подготовка нападений, выбор оружия. И множество мелких вопросов – например, почему он выбирал только черные “мерседесы”…
– И почему все выпущены в Зиндельфингене?
– Выпущены… где?
– Все шесть машин были выпущены на заводе “Мерседес” в Зиндельфингене, под Штутгартом. Возможно, это ничего и не значит. Просто маленькая деталь.