Джон Вердон – На Харроу-Хилл (страница 65)

— Верно. Зачем рисковать, если можно сделать всё самому, свалив убийства на Тейта? Тот придумал идеальное преступление — и попал в ловушку собственного плана.

— Значит, вы полагаете: Асперн убил Тейта, затем Ангуса?

— Полагаю: Асперн убил Тейта, затем отрубил ему руку, чтобы оставить его отпечатки на местах преступлений. Натянул одежду Тейта, взял скальпели и костный молоток из морга — и поехал в поместье Расселов на джипе Тейта. Кстати, факт присутствия Асперна в этом джипе дал ответ на вопрос, мучивший нас с самого начала. — Морган повернулся к Гурни, и тот продолжил.

— Мы долго недоумевали: почему в ту ночь на Приозёрном шоссе двое столкнулись с джипом и его водителем, а погибла лишь одна. Руби-Джун Хупер уверяет, что узнала Билли Тейта и перекинулась с ним парой слов — и это ничем не обернулось. А меньше чем в километре оттуда Мэри Кейн столкнулась с тем же джипом и была убита. Если же за рулём был Чандлер Асперн, всё логично. При лунном свете и с капюшоном на голове Руби-Джун приняла его за Билли, назвала по имени — именно такого эффекта Асперн и добивался; он спокойно поехал дальше. Но предположим, Мэри Кейн разглядела лицо лучше — под ярким фонарём у своего коттеджа. Возможно, поняла, что это не Билли, или даже узнала самого Асперна. Это могло стать причиной её смерти. На её телефоне есть запись того момента — она как раз писала птичьи крики; аудио согласуется с этим сценарием.

Страйкер медленно кивнула, примеряя кусочки пазла друг к другу:

— Почему Линду Мейсон убили лишь спустя два дня?

— Тут мы тоже опираемся на гипотезу, — ответил Морган. — Вероятно, он хотел добавить жирную точку в фабрикации вины Тейта — учитывая, что Билли публично угрожал и Линде, и Ангусу, ровно в одном ключе.

— У Асперна была личная причина для ненависти к Мейсон?

— Утверждать не можем. Но всё говорит о том, что её убийство служило, прежде всего, фиксацией «почерка» Тейта.

— Символы адского пламени, послания Тёмного ангела — вы это имеете ввиду?

— В точку.

— Хорошо, — произнесла Страйкер и снова принялась постукивать ручкой по столу, возвращая взгляд к Моргану. — Переходим к печально известному налёту Асперна на Лоринду Рассел — тут у меня вопросы. Мне нужны факты, не догадки. Слушаю вас.

Морган улыбнулся:

— С заключительным блоком у нас всё крепко.

— Хотелось бы. Потому что до сих пор вы излагаете стройный ряд разумных предположений — и только.

Морган открыл на телефоне приложение управляющее видеосистемой, коснулся значка — на стене ожил большой экран. Все придвинулись, чтобы видеть лучше; даже пиарщик Мартин Кармоди, оборачиваясь, сохранял позу стратегического мыслителя, сцепив пальцы.

— После убийства Ангуса Лоринда связалась со службой домашней безопасности. Им поставили первую камеру — и включили её за день до взлома. Итак, у нас есть запись в высоком разрешении: как он подъезжает на джипе Тейта, подходит к двери оранжереи, облачённый в образ Билли.

— На джипе Тейта? — приподняла бровь Страйкер. — Думала, машина уже у вас на базе.

— Мы нашли её на территории Асперна. Кира Барстоу провела криминалистику прямо на месте, но с отправкой на окружную стоянку вышла задержка. Асперн без труда мог добраться до джипа той ночью.

Страйкер кивнула, но без энтузиазма:

— И, по вашей версии, ключ был у него?

— Разумеется. Он мог забрать его у Тейта после убийства. — Морган коснулся другой иконки. На экране проступила знакомая лужайка меж теплицей и лесом. Лунный свет давал удивительную чёткость.

— Держите взгляд на начале тропы, — сказал Морган.

Передок машины — и в полутьме узнаваемый силуэт джипа — вплыл в кадр и остановился на кромке травы.

Из салона вышла фигура. Серая худи, чёрные джинсы, кроссовки — всё как на Тейте в видео из морга. Человек быстро пересёк поле камеры и направился к дому. Из‑за ракурса и глубокого капюшона лица почти не было видно. Гурни на миг показалось, что он уловил тёмную, жирную полосу на щеке.

Морган глянул через стол на Страйкер:

— По пластике движений — он идёт прямо в теплицу.

Фигура скрылась за гранью кадра, экран погас.

— В тот же вечер мы с детективом Гурни взяли у Лоринды показания, — сказал Морган. — Её рассказ начинается ровно там, где кончается видео.

— Запись есть? — спросила Страйкер.

— Аудио и видео. Уже в системе.

Она посмотрела на телефон:

— Показывайте.

На экране была Лоринда — в ситцевом кресле коттеджа, в кремовой шёлковой блузке, подчёркивающей цвет волос, мягко обрамляющих лицо. Ей удавалось одновременно выглядеть притягательно и недосягаемо.

Страйкер уставилась на стоп‑кадр:

— Это та самая женщина, которую так потряс вид крови, что она не смогла находиться с ней под одной крышей? — она метнула взгляд в Моргана. — Серьёзно?

Тот повёл плечом:

— Лоринда… человек нестандартный.

— Нестандартная дама: неделю назад у неё зверски убили мужа, секунды отделяли её саму от перерезанного горла, только что застрелила человека — и сидит как королева невозмутимости, — Страйкер развела ладони. — Она на препаратах?

— Насколько мы знаем — нет, — ответил Морган и включил видео.

Первым зазвучал голос Гурни:

— Как я уже пояснил, миссис Рассел, мы ведём запись. Опишите, пожалуйста, максимально подробно, что произошло этим вечером: где вы были и что делали в момент первых признаков вторжения.

Лоринда смотрела прямо в объектив, расположенный рядом с Гурни, поэтому казалось, будто её немигающий взгляд устремлён в глаза зрителю. Голос был ровный — без эмоций:

— Было девять часов. Я находилась в кабинете на первом этаже. Собиралась звонить — глянула на телефон и увидела время.

— Кому хотели звонить? — уточнил голос Гурни.

— Дэнфорду Пилу. Сообщить, что судмедэксперт готов выдать тело Ангуса, и обсудить детали.

— Девять вечера — не поздно ли для такого звонка?

— Тогда это не пришло мне в голову. С этим следовало разобраться. Я не люблю откладывать.

— Удалось поговорить?

— Пил не ответил. Включилась голосовая почта.

— Оставили сообщение?

— Нет. В этот момент я услышала звон бьющегося стекла. По звуку — в оранжерее.

— Что вы сделали дальше?

— Подошла к шкафу, где Ангус держал один из пистолетов. «Глок‑9». Достала, сняла с предохранителя и направилась в оранжерею.

— Не пришло в голову набрать 911?

— Не помню.

— Или позвонить садовнику? У него же квартира над гаражом?

— Ночи он проводит у женщины в Бастенбурге.

— Ладно. Вы пошли в теплицу. Далее?

— Сначала — ничего. Коридор соединяет дом с оранжереей; я постояла там минуту, пока глаза не привыкли к лунному свету. Снова звук стекла. Затем увидела, как кто‑то открывает дверь оранжереи.

— Насколько отчётливо вы его видели?

— Достаточно, чтобы понять: на нём худи с капюшоном и чёрная метка на щеке. В руке — короткий нож. Я подняла «Глок». Вышла из перехода в теплицу. Приказала остановиться и бросить нож. Он секунды две-три стоял неподвижно — а затем рванул на меня.

— Нож разглядели хорошо?

— Он блестел в лунном свете — свет падал через стеклянную крышу.

— Продолжайте.