Джон Вердон – На Харроу-Хилл (страница 63)

— На творящего зло, зло и обрушивается.

Дейдра вздрогнула, скрестила руки:

— У меня мурашки от этой фразы. Но если вдуматься — правда. Очень глубоко.

— Что ж, — сказала Джерри, поднимаясь, — темнеет, и мне зябко. Закрою окна. Солнце уйдёт за холмы — и сразу похолодает.

Все обернулись к окнам. Небо сменило фиолетовый оттенок на угольно‑серый. Гурни поднялся помочь. Из леса раздался жалобный крик.

Глаза Дейдры расширились:

— Господи, что это?

Джерри пожала плечами:

— Какая‑то птица или зверь. А что ещё там может быть?

— Не говори так! — воскликнула Дейдра. — Словно из фильма ужасов.

— Прости, — безобидно улыбнулась Джерри. — Гляну, как там чай.

— Давайте поговорим об альпаках, — бодро сказала Мадлен.

— О да! — оживилась Дейдра. — Они такие милые. И шерсть — изумительная.

— Лучшая в мире, — подтвердил Деннис. — Шелковистая, прочная, первосортная. Идеальное животное.

— Они дорого стоят, не находите? — заметил Гурни.

— Наоборот — если учесть всё.

— Что именно?

— Скрытые расходы у других животных. Например, кошки, — произнёс он так, будто говорил о крысах. — Когда я познакомился с Дейдрой, у неё было две кошки, и обе предпочитали премиальные консервы. По два доллара банка. Четыре доллара в день. Тысяча четыреста шестьдесят в год. Они прожили четырнадцать лет.

— Они были неразлучны, — задумчиво сказала Дейдра. — Пиппа умерла через неделю после Большого Бо.

— Четырнадцать лет, — продолжил Деннис. — По 1460 в год — это двадцать тысяч четыреста сорок долларов. Более десяти тысяч на кошку. На корм. Знаете, что ест альпака? Траву! А самое лучшее…

Зазвонил телефон Гурни. Он наполовину вытащил его, глянул на экран — Морган.

— Простите, мне нужно ответить.

Он вышел через раздвижную дверь на заднюю площадку — в прохладу ночи.

— Гурни слушает.

— Дэйв! Слышишь? — голос Моргана дрожал от возбуждения.

— Слышу. Что случилось?

— Звонила Лоринда Рассел. Сказала: только что застрелила Билли Тейта!

— Что?

— Она застрелила Билли Тейта! Считает, что он мёртв.

— Как это произошло?

— Он вломился в дом. Через оранжерею — как в ту ночь, когда убил Ангуса. Она услышала звон стекла, схватила один из пистолетов Ангуса. Вышла в оранжерею — он рванул на неё со скальпелем, она выстрелила. Дважды. Говорит, он лежит на полу. По голосу — её напугал вид крови. Как быстро ты доберёшься?

— Час, если выезжаю сейчас. Кого уведомил?

— Послал несколько патрулей — обеспечить периметр, затем набрал тебя. Сейчас звоню в скорую, Фэллоу, Словака, Барстоу. Торопись. Хочу, чтобы ты был здесь на допросе Лоринды.

— Когда мы говорили с ней после смерти Ангуса, она собиралась поставить камеры. Если поставила — добудь видео.

— Верно. Сделаем. О боже. Тейт ранен! Надеюсь — мёртв. Господи Иисусе. — Голос Моргана срывался. — Молюсь, чтобы это значило: конец делу.

40.

Гурни стоял на веранде, вглядываясь в темнеющий лес, стараясь ухватить смысл этого резкого поворота. В его делах случались неожиданные переломы, но этот ощущался иначе — как фундаментальный сдвиг. Он поймал себя на мысли: имело ли его прежнее понимание дела вообще хоть какую‑то опору в реальности?

Какой мотив, упущенный им, мог толкнуть Тейта на попытку убить Лоринду? И стратегически — почему он не убил её той ночью, когда убил Ангуса? Она была в соседней спальне, удобная цель. Если тогда не хотел — почему теперь?

На веранду вышла Мадлен:

— Что‑то случилось?

— Морган только что сообщил: «Тёмный ангел», оставивший послание на нашем сарае, застрелен. Возможно, дело близко к финалу — но я вдруг не уверен, с чего оно вообще началось.

— Обязательно ли это знать?

— Я хочу знать.

Помолчав, она перевела разговор:

— Ты, случайно, не забыл про тюльпаны?

— Наоборот, вспомнил.

Он вынул горшки из «Аутбэка», протянул ей.

— Мне нужно ехать. Не могла бы ты…

— Сказать, что тебя срочно вызвали? Конечно. Береги себя.

Маршрут от Уолнат‑Кроссинга до Ларчфилда был свободен, и он мчался с приличной скоростью. Высоко в безоблачном небе висела полная луна, придавая ландшафту серебристость, так что фары казались лишними. Спускаясь в Ларчфилд, он видел, как поверхность озера лежит в долине, будто оловянный лист.

Скоро он уже катил по Приозёрному шоссе, мимо вереницы прибрежных особняков, и подъехал к придорожному коттеджу с крошечной верандой — там убили Мэри Кейн.

Почему именно её, а не Руби‑Джун Хупер, столкнувшуюся с Тейтом менее чем в километре отсюда? В двадцатый раз вертел в голове Гурни. Не проливает ли эта маленькая загадка свет на целое?

Сразу за домом Кейнов он свернул на частную дорогу к поместью Расселов и сети троп Харроу‑Хилл. Помнил по поездке с Морганом: грунтовка вскоре превращается в тесный серпантин — днём непростой, ночью и подавно.

Наконец он добрался до мощной каменной стены поместья и остановился. Открытые ворота перетянуты жёлтой лентой. Молодой офицер с большим фонарём подошёл к боковому стеклу и на миг высветил лицо Гурни.

— Детектив Гурни?

— Верно.

— Проезжайте прямо до конца. Все машины — у главного входа.

— Спасибо. Он мёртв?

— О да, мёртв. Я был одним из первых на месте. Одного взгляда хватило — второй не понадобился. Два попадания: в грудь и в челюсть. Затылок снесло. Единственное, что не дало ему разлететься по всей теплице, — капюшон толстовки.

Полицейский приподнял ленту, и Гурни въехал через распахнутые ворота в аллею высоких деревьев, обрамлявших посыпанную гравием подъездную дорожку. Он приткнул «Аутбэк» в ряд у колонного портика — рядом с тремя патрульными машинами полиции Ларчфилда, «Додж Чарджером» Словака, фургоном для трупов, «Мерседесом» Фэллоу, «Тахо» Моргана, «Камри» криминал-фотографа и техничкой Барстоу. На панели приборов мигнуло: 22:15.

Обогнув массивный каменный дом, Гурни вышел из мягкого лунного сумрака в слепящий свет прожекторов, заливших пространство между оранжереей и лесом. На пороге он разминулся с фотографом — тот тащил на плече пухлую сумку с оптикой.

Словак и патрульный в форме изучали оранжевый джип Тейта, стоящий у начала дорожки напротив входа в теплицу. Двое других полицейских натягивали жёлтую ленту, формируя широкий коридор через лужайку. Сквозь стеклянную стену Гурни увидел, как Барстоу говорит с Фэллоу.

Морган стоял у распахнутой двери оранжереи. В его глазах читалось нечто большее, чем тревога.

— Слава богу, ты тут!

— Что случилось?