Джон Вердон – На Харроу-Хилл (страница 12)

— Как продвигается ваше расследование?

— Сейчас обрабатываем улики. Идут лабораторные процедуры. Собираем видео с частных и городских камер наблюдения. Патрули опрашивают соседей. Мы делаем все возможное, и надеемся…

Она перебила:

— Иначе говоря, прямо сейчас вы ничего не знаете.

Морган смутился:

— Лоринда, делается все, что…

— А вы, детектив Гурни? Есть предложения?

— Пока лишь вопросы.

— Задавайте. — Ее пальцы негромко постукивали по подлокотнику.

— В период, предшествовавший нападению…

— Убийству.

Он удивленно приподнял бровь.

— Я предпочитаю ясность. Это было не просто нападение.

— Хорошо. Убийству. — Он кивнул. — Были ли вам известны конфликты — в делах или личной жизни вашего мужа — которые могли бы иметь отношение к случившемуся?

Она издала короткий хриплый звук — то ли кашлянула, то ли усмехнулась:

— В жизни Ангуса не было ничего, кроме конфликтов. Он был воином. Это его самая притягательная черта. Но войны порождают врагов.

— Кто‑нибудь мог желать его смерти?

— Уверена, желающих было немало.

— Кто‑то конкретный?

— Если вы имеете в виду тех, кто приходит на ум сразу, — наш несчастный сосед, Чандлер Асперн. Но больше следовало бы бояться тех, о ком сразу и не вспомнишь. Не так ли?

— Вы назвали Асперна — из‑за споров по аренде?

— И из‑за взаимной ненависти. Совершенно открытой. Если бы убили Чандлера, главным подозреваемым был бы Ангус. Я вчера все это изложила детективу Словаку. Прочтите его протокол. — Она с легким раздражением глянула на Моргана, затем вновь на Гурни. — Позвольте теперь я спрошу. Как вы оцениваете мою безопасность?

— Убийца побывал в спальне рядом с вашей. Если бы целью были вы — вы были бы мертвы.

— Значит, я в безопасности?

— Возможно.

— Но ставить на это жизнь не стоит?

— На вашем месте я бы не стал.

Пальцы ее замерли. Теперь она смотрела на Гурни так, будто разгадывала головоломку:

— Вас что‑то смущает. Что именно?

— Меня удивляет отсутствие камер наблюдения и сигнализации.

— Это исправляется. Сегодня утром я договаривалась об установке самой современной системы.

— Хорошая мысль.

— Вы иронизируете? Подразумевая, что стоило сделать это до убийства?

— Это, конечно, было бы разумно, — вежливо сказал Гурни. — Предполагаю, вопрос даже не поднимался всерьез. По тому, что я слышал об Ангусе, он напомнил мне человека, которого я когда‑то знал: могущественного, с ворохом врагов и без сигнализации. Он видел в тревоге знак трусости, а страх — чувство, которого в себе не признавал. Страх — это то, что он навязывал другим.

— И что с ним случилось? — спросила она с неподдельным интересом.

— Он недооценил одного из врагов.

Она улыбнулась, но промолчала.

Гурни сменил тему:

— Когда Билли Тейт в последний раз приходил к вам?

— Четыре года назад, незадолго до того, как его посадили. Но в дом он так и не вошел. Стоял у двери и требовал оплаты за работу, на которую его нанял Ангус, — сделал плохо, и Ангус отказался платить. Это привело к угрозам, обвинению в нападении и тюрьме.

— Когда его освободили?

Она посмотрела на Моргана.

— Год и четыре месяца назад, — подсказал он.

— Виделись с Тейтом после его освобождения? — спросил Гурни.

— Нет.

Гурни продолжил:

— Ангус по ночам вставал в определенное время, чтобы сходить в ванную?

— Понятия не имею.

— Когда он вставал, ходил по ванной — это вас не будило?

— Нет.

— Вы крепко спите?

— Да.

— Не знаете, вставал ли он чаще одного раза?

— Не удивилась бы, учитывая его возраст. — Она вдруг явно заскучала, взяла телефон со столика, мельком взглянула на часы. — Мне надо сделать несколько звонков. Вам еще что‑нибудь от меня нужно?

— Одно, последнее, — сказал Гурни, поднимаясь. — Составьте, пожалуйста, список людей, кто мог бы приветствовать смерть вашего мужа.

— Детектив Словак уже просил. Я передам вам то, что дала ему. Если речь о тех, кто был бы доволен, — список бесконечен. Если о тех, кто получил бы существенную финансовую выгоду, — список короткий.

— Тогда начните с короткого.

— Хильда Рассел. Чандлер Асперн. И коварная, алчная жена Ангуса.

Морган уставился на нее, будто окаменев.

— Это слова, которыми вас описывают? — спросил Гурни.

— И этими, и похуже. — Она отбросила с лица безупречную прядь. В темных глазах вспыхнул воинственный огонь.

Когда они возвращались по лесной тропинке к главному дому, в Моргане его хроническая тревога будто перехлестнула край:

— Что ты об этом думаешь?

Гурни ответил не сразу. Его настораживали и холодная отчужденность свежей вдовы, и собственное неожиданно активное участие в беседе, за которой он собирался лишь наблюдать.

— Ты о её «коротком списке»?