Джон Вердон – Гадюка (страница 50)

— Дэвид, где вы?

Тон дал понять: она знает, что он не дома. Возможно, послала патрульного или следака следить? Лучший ответ — правда:

— В карьере, где сгорела машина Лермана.

— Где?!

— Похоже, Лерман сам купил бензин, которым сожгли машину, — что полиция Рекстона обнаружила бы, вглядись они внимательнее в его GPS и счета Visa.

— О чём вы, чёрт возьми, говорите?

— О крайне сложном преступлении, расследованном вполсилы, с выборочным учётом улик ради лёгкого приговора!

Тон Страйкер стал нарочито спокойным — как у сапёра:

— Похоже, вы сделали важные находки. Нам нужно обсудить их лично. Судя по вашей точке на карте, вы можете быть у меня в кабинете к двум дня. Я могу рассчитывать?

— Конечно, — ответил он, стараясь звучать твёрдо.

Он не доверял её внезапной открытости. Подозревал: встреча — удобный способ взять его под стражу, если выяснится, насколько опасны для неё его выводы.

С момента стрельбы в Блэкморе она ясно дала понять: арест — опция. Отпечатки на пистолете и следы пороха — достаточно, чтобы обосновать и прикрыться от иска о ложном аресте. Вероятно, её расчёт — простой анализ рисков. Как только его расследование станет для неё опаснее, чем арест — она арестует, а вопросы об освобождении решит потом.

Он не исключал, что его недавние слова подталкнули её к этому. Если так — он не жалел. Их цели пересекались — это неизбежно. Непонятным оставалось лишь время.

Если ордер уже запрошен, стоило немедленно обезопаситься. Он не собирался сдаваться, но уезжать из северного штата — тоже. Ему нужно быть здесь — присутствовать, но оставаться незаметным.

Страйкер могла отслеживать его в реальном времени через геолокацию телефона. Это легко отключить в настройках — он и отключил. Кроме того, если она предполагала, что он пропустит встречу и рванёт домой из гор, она могла поставить наблюдение на подъезд к дому. Он открыл карту и выбрал маршрут к Уолнат-Кроссинг, который выводил на старую фермерскую дорогу в миле от тыла его участка, отделённого полосой леса. Найдёт неприметное место для парковки и дойдёт пешком. Он вбил новый маршрут в навигатор и поехал — с относительным чувством безопасности.

Минут через сорок он проехал мимо открытого торгового центра. Взгляд зацепился за логотип на фасаде: «Camper’s Paradise». Цепочка мыслей заставила его развернуться через несколько миль и вернуться.

Через полчаса он вышел из магазина с маленькой палаткой, газовым обогревателем и спальником — и продолжил путь к Уолнат-Кроссинг.

Дальняя лесная дорога, идущая позади его участка, выводила на несколько старых лесозаготовительных троп. Он выбрал наименее заросшую и заехал достаточно далеко, чтобы машину не было видно с дороги.

Оттуда он пошёл пешком по тропе вверх по крутому склону, таща покупки. Валежник то и дело преграждал путь, вынуждая обходить по мшистым камням — скользким, словно смазанным. Мелькнула мысль: будь тут Мадлен, она бы восторгалась разнообразием мхов и оттенками зелёного. Он же сосредоточился на том, чтобы не заработать ещё одно сотрясение.

Скоро он добрался до гребня широкого холма. Сквозь просветы в поникших ветвях тсуги виднелись его дом, часть низинного выпаса и амбар. Он глянул на время — ровно 14:00. Ища ровную площадку под палатку, он гадал, сколько Страйкер даст до следующего звонка.

Ответ — девять минут. Он перевёл вызов на голосовую почту.

— Дэвид, нам нужно поговорить. Срочно. Вы обещали быть у меня в два. Пожалуйста, перезвоните, как только услышите.

Он не спешил. Хотел ещё раз обдумать свой новый статус — неформально, но по сути — вне закона.

Вскоре он нашёл относительно ровное и укрытое со всех сторон вечнозелёными деревьями место и разбил тайный лагерь. Он не знал, пригодится ли, но при такой нестабильности запасной приют был разумен.

Заканчивая ставить палатку, он услышал шум подъезжающей машины со стороны городской дороги. Он сместился туда, где лучше обзор. Вскоре мимо сарая пронёсся тёмный седан. Тут же телефон выдал короткий писк — сработала камера на фасаде сарая.

Седан поехал по пастбищной дорожке и остановился у дома. Мутно-синий, ничем не примечательный — как неприметная машина без опознавательных знаков. Вышли двое — короткие стрижки, тёмные ветровки и брюки. Один остался у машины с телефоном у уха, второй направился к дому. Из-за угла обзора Гурни почти сразу потерял его. Через миг донёсся громкий стук в боковую дверь. Затем пауза. Потом стук повторился — уже с повышенным голосом, слов он не разобрал.

Через пару тихих минут — в которые Гурни представил, как человек обходит дом — тот вернулся в поле зрения, подошёл к машине и коротко что-то сказал владельцу телефона. Тот снова уткнулся в экран — вероятно, за инструкциями.

Закончив разговор, пара вернулась в машину. Развернулась и покатила вниз по пастбищу, но, вместо того чтобы выехать на городскую дорогу, остановилась у сарая. Гурни заметил короткую вспышку заднего фонаря — ту, что загорается при переводе из «реверса» в «паркинг». Похоже, они устроились надолго.

Раз они явно ждали его со стороны дороги, стало безопаснее вернуться в дом с заднего поля — через одно из окон спальни. Он положил пропановый обогреватель и спальник в палатку, застегнул вход и спустился с холма.

52.

Гурни стоял у кухонного острова, подставив ломящие от холода ладони под струю тёплой воды, и мельком глянул на настенные часы. Без десяти четыре — хотя серый зимний полумрак за окнами упорно намекал, будто день давно клонится к ночи. В неподвижном ледяном воздухе лениво вертелись снежинки. В такую погоду огонь в камине просился сам собой, но мысль о том, что те, кто дежурит у амбара, увидят дым из трубы, делала идею безрассудной. А значит, и свет включать не стоило. В большой комнате стояла такая густая темень, что он едва не заметил короткую записку от Мадлен на дверце холодильника: она на дежурстве с Джерри в кризисном центре.

Пока пальцы понемногу оттаивали, нарастала тупая, упрямая головная боль. Он вытер руки и переключился на подготовку к новой встрече с Кэм Страйкер. Лучшая — а по сути, единственная — его защита держалась на фактах. Вдруг с их последнего разговора Хардвик раздобыл что-то ещё? Он взял телефон, прошёл в кабинет и набрал номер.

Ответила Эсти Морено. Лёгкий пуэрториканский акцент прозвучал куда менее ласково, чем обычно.

— Джек занят. Перезвонит, хорошо?

— Я ненадолго, всего пара коротких...

— Он сейчас герметизирует.

— Прошу прощения?

— В такую сырость у нас тянет из всех щелей. Я ему твержу: спальня — не холодильник. В постели я мёрзнуть не должна. Старые дома — сплошной кошмар. Как на улице.

— То есть Джек клеит уплотнители...

— Везде. Окна, двери — всё. Не хочу его отрывать. Не сейчас.

Когда он уже почти смирился с отказом, из глубины дома донёсся голос Хардвика. Эсти, прикрыв трубку ладонью, бросила в сторону:

— Это Гурни. Доделай — и перезвони ему попозже.

Голос Джека приблизился:

— Поговорю с ним сейчас.

Гурни услышал, как трубку взяли немного грубовато; следом — удаляющееся, раздражённое бормотание Эсти:

— Что бы мне ни понадобилось — сначала нужно что-то тебе.

Затем раздался хрипловатый голос Хардвика:

— Да?

— Не вовремя, Джек?

— Что тебе?

— Удалось раздобыть ответы на мои последние вопросы?

— Ты всё ещё скачешь на этой лошадке?

— С неё не спрыгнешь. Особенно после вчерашнего, — он кратко описал эпизод со змеёй. — Отмахнуться не получится.

— Надеешься, это заставит Страйкер дважды подумать насчёт Слэйда?

— Должно бы. Очевидно, эту прелесть не из Аттики мне прислали.

Послышался гортанный смешок:

— Само собой. Мысль неплохая, Дэйви, но для Страйкер это — пустой звук.

— Спасибо на добром слове. Твой человек из «Бюро по уголовным расследованиям» что-нибудь добыл по моим запросам?

— Похоже, он мне больше не «мой». Прислал: «Отстань». На звонки не отвечает.

— То есть, по сути, мы в информационном вакууме?

Хардвик тяжело вздохнул:

— Чёрт меня дери, зачем я вообще ввязался... но я набрал старую знакомую из центрального офиса DMV (Департамента транспортных средств) в Олбани. Как-то выручил её — теперь она у меня в долгу.

— И?

— Сначала она прогнала по базе штата имена Бруно Ланки и Шарлин Веско — посмотреть, числятся ли за кем-то Ford-150 или Moto Guzzi. Ноль. Зато всплыл Cadillac Escalade на имя Ланки — с тем номером, что ты записал в Гарвилле.

— Не откровение.