Джон Уиндем – Кракен пробуждается. Паутина (страница 55)

– Я пыталась удержать его, – сказала Камилла. – Зачем это нужно?

Я налил ей еще. Через десять минут она немного отошла и предложила:

– Пойдемте к ним.

Четверо мужчин уже копали могилу рядом с Дэвидом. Джо сидел на поваленном дереве, совершенно опустошенный. Жена стояла рядом на коленях, обнимая его, и заливалась слезами. Он ее будто не замечал. Его ноша лежала на земле, уже покрытая одеялом, и Джо не сводил с нее глаз. Другие молча в ужасе стояли вокруг.

Чарльз снова прочел молитву, помянув в ней всех погибших. Вид тела Эндрю отбил у нас охоту идти в лес за остальными шестью покойниками. Мы похоронили мальчика и разошлись, одолеваемые мрачными мыслями.

Вечером к Уолтеру пришла делегация в составе супругов Шаттлшоу и Джереми Брэндона. Они заявили, что отказываются от участия в Проекте, и потребовали вызвать «Сюзанну Дингли» обратно, чтобы она пришла за ними и всеми желающими уехать. Она должна была зайти на Уияньи и далеко уйти не могла. А если не удастся вернуть ее, пусть Уияньи пришлет какое-нибудь судно поменьше.

Пришлось Уолтеру сознаться, что рации больше нет – раньше он об этом умалчивал. Джо вышел из себя и отказывался верить, пока ему не показали разбитый аппарат. Поняв, что тут и в самом деле ничего не поделаешь, он фактически обвинил Уолтера, что тот ее сам сломал, чтобы не дать никому покинуть свой драгоценный Проект.

Уолтер позвал на подмогу Чарльза, и тот сумел-таки привести делегацию в чувство – по крайней мере, они ушли, чтобы обдумать ситуацию заново.

На следующее утро, в атмосфере назревающего бунта, Чарльз собрал всех и откровенно сказал, что мы обречены жить здесь еще полгода без всяких средств связи. Если к приходу корабля кто-то захочет уехать, это в их воле, но до тех пор всё будет зависеть от наших совместных усилий. Зараженный район от нас не ближе чем в полутора милях. Невозможно предсказать, когда бедствие захватит нас и захватит ли вообще, но меры, безусловно, стоит принять. Очевидный выбор – поспешить со сборкой домов. Чем скорее мы их построим, тем скорее обеспечим себе защиту. Наши временные укрытия, помимо всего прочего, не спасут нас от дождей и штормов в случае перемены погоды. Жалобы и взаимные обвинения ни к чему нас не приведут. Мы все в одной лодке. Общее выживание зависит от работы всех и каждого. К трагедии нас привело незнание; теперь, зная, в чем состоит опасность, мы больше не попадем впросак и сумеем себя защитить.

Для начала Чарльз предложил расчистить полосу шириной футов в шесть по периметру лагеря и новостройки. Вдоль этой полосы будут размещены заряженные разбрызгиватели. Мы заведем пограничные патрули; при малейших признаках наступления пауков они поднимут тревогу, и вся полоса будет тут же обрызгана интексицидом. Средство, как доказала Камилла, работает эффективно, и пауки границу не перейдут. Это станет нашей первой линией обороны, пусть не на сто процентов надежной, а постройка домов обеспечит нам полную безопасность.

Он также рекомендовал всем запастись костюмами, которые изобрели для себя Камилла и Джо, и надевать их при каждом выходе за периметр.

Чарльз, надо сказать, показал себя молодцом. Он превратил пауков из страшной угрозы в обыкновенных вредителей, которых труд и наука вполне способны отразить, а то и устранить вовсе. Его уверенность действовала заразительно, и мы принялись за работу, воспрянув духом.

– Я вас не видел весь день, – сказал я Камилле вечером. – Где вы были?

– Наблюдала за пауками. Уолтер уже сделал мне выговор; не за это, он понимает, что врага легче победить, если хорошо его знаешь, а за то, что ушла одна.

– И правильно. Это же просто глупо. А если вы подвернете ногу? Никто не будет знать даже, где вас искать.

– Он, в общем, так и сказал, а я обещала, что больше не буду. Но тут возникает проблема. Вот вы ведь завтра не захотите пойти со мной?

– Ну-у… – протянул я, застигнутый врасплох.

– Все в порядке. Вы не обязаны.

– Нет, почему. Я пойду. Что мне для этого нужно?

– Защитный костюм, разбрызгиватель, бинокль.

– Хорошо. Покажите тогда, как шляпу сплести.

Мы вышли утром. Первые пару миль проделали по кромке твердого песка у самой воды, дошли до мыса, взобрались на камни – пока без шляп. Здесь уже время от времени приходилось прорубать себе путь через заросли.

Паутины на кустах еще не было, но Камилла сочла за лучшее надеть шляпы с сетками и обрызгать друг друга инсектицидом.

– Насколько я сейчас вижу, – сказала она, – покрытые паутиной районы представляют собой захваченную пауками территорию с повышенной плотностью популяции. Между ей и нами рыщут передовые паучьи отряды – своего рода пионеры, заселяющие новые земли. Наша задача – определить среднюю скорость их продвижения, чтобы понять, успеем ли мы подготовиться. Возможно, нам придется отойти на север, чтобы выиграть время.

– Это будет трудно, – заметил я. – Здесь у нас припасы – унести их далеко мы не сможем.

– Лучше, видимо, укрепить оборону, – согласилась она. – Но полезно узнать, когда следует быть готовыми.

Из кустарника мы вышли на открытый каменистый участок, откуда открывался широкий вид на побережье и южную гору. Мы сели и долго, в восхищении, созерцали его.

Трудно было определить, с какого, собственно, места начинается паутина. Легкая, едва заметная дымка в миле от нас заметно сгущалась; казалось, что всю территорию от берега до середины горного склона покрыл желтоватый снег. С воздуха это, возможно, действительно походило на туман. Там и сям вспыхивали радужные искры.

Мы молча смотрели на это пару минут. Я думал о несметном количестве пауков, но Камилла, видимо, была настроена не столь мрачно.

– Почем нынче природное равновесие? – спросила она.

Паутины на кустах по-прежнему почти не было, но теперь нам стали попадаться отряды наземных охотников. Первый я не замечал до самого нападения. Пауки выскочили из кустов слева и тут же облепили мои сапоги. Я невольно отскочил в сторону.

– Всё в порядке, – сказала Камилла. – Они не тронут.

Она была права. Некоторые взобрались до колен, но быстро отвалились и шмыгнули прочь. Ушли и те, что сидели на сапогах.

– Органы обоняния или вкуса у них помещаются на ногах, и наш спрей им крепко не нравится, – спокойно дала справку Камилла.

Это придало мне уверенности. Нам встретилось еще с дюжину таких стай, но все они быстро ретировались. Скоро мы вышли на другой мыс у бухточки с пляжем. Я вспомнил, что видел его с моря и отметил как последний лесистый участок перед утесами. Кустарник с несколькими деревьями спускался к самому пляжу с серым песком – на нашей стороне острова песок был намного белее. Я насчитал внизу семь или восемь знакомых бесформенных пятен.

– Ага, – удовлетворенно сказала Камилла.

На мысу пауков как будто не было, поэтому мы сели и достали бинокли.

Мой мне мало помог. Я не различал отдельных особей в этих плотных скоплениях – все равно что невооруженным глазом смотреть. Все группы выглядели одинаково, и ни одна не двигалась. Но тут Камилла тихонько вскрикнула, и я увидел, как одна клякса все тем же единым строем ползет по берегу.

– Что-то их насторожило, – сказал я, видя, как двинулось и второе пятно.

– Это краб. Вон, под деревьями.

В самом деле, темное пятнышко спешило из-под деревьев к воде, а обе паучьи стаи заходили наперерез. Краб повернул, и оба пятна тут же сменили курс.

Краб остановился и замер, подняв клешни. Обе группы замедлили ход и тоже остановились в паре футов одна от другой. Краб опять устремился к воде. Он, возможно, дошел бы, поскольку его скорость была чуть выше паучьей, но тут дорогу ему пересекла третья стая. Он, как видно, заметил ее в самый последний момент и свернул. Поздно: пауки насели со всех сторон. Краб пробежал еще пару футов и скрылся из глаз под бурой кишащей массой.

– Поучительно, – сказала Камилла, опустив бинокль. – Их наивысшая групповая скорость – около четырех миль в час, а зрение, как у большинства пауков, плохое. Вы заметили, что они потеряли краба, когда он остановился? До того они предугадывали его курс и старались перехватить его. Очень интересно: значит, их коллективному сознанию известно, что он стремится к воде. Когда же он менял направление они через пару секунд делали то же самое. Весьма любопытно, весьма, а самое удивительное, что они одолели краба, одетого в панцирь. Должно быть, начали с глаз или с ножных сочленений, хотя…

Она снова поднесла бинокль к глазам и навела на группу, за которой наблюдала еще до краба. Та не перемещалась, но не была и статичной – пауки там находились в состоянии непрерывной активности, как и те, что кишели над крабом.

– Может, там у них другой краб, – предположил я.

Время близилось к одиннадцати часам. После раннего старта я порядком проголодался и достал из рюкзака сэндвичи. Мы поели, не переставая следить за происходящим на пляже.

День был теплый – слишком теплый для наших костюмов, но я не испытывал искушения что-то снять: паучья банда могла материализоваться в любой момент. Завернул только кверху сетку на шляпе, чтобы в случае чего сразу ее опустить. Сама шляпа пришлась как раз кстати, ведь солнце палило вовсю. Я мечтал о бризе, но в воздухе не чувствовалось ни малейшего дуновения. Камилла, перенесшая внимание на большое полотнище паутины чуть дальше от берега, вдруг снова вскрикнула и схватила бинокль. Взглянув туда же, я не сразу различил встающую над белой пеленой призрачную колонну – она виднелась только на синеве неба, да и то еле-еле.