Джон Треш – Эдгар Аллан По. Причины тьмы ночной (страница 14)

После смерти своего брата Эдгар меланхолично писал Джону Аллану: «Когда я думаю о тех долгих годах, когда я называл вас отцом, а вы называли меня сыном, я плачу как ребенок при мысли, что все это закончилось настолько прискорбно». По уже избавился от долгов и ни в чем не нуждался. Он продолжает: «Только в такое время, как сейчас, когда я могу писать с осознанием, что не обращаюсь за помощью, я осмеливаюсь открыть свое сердце». И все же он «искренне понимал, что лучшие чувства пришли слишком поздно».

К ноябрю Эдгар задолжал восемьдесят долларов, и к нему стали стучаться кредиторы. Он снова написал Аллану, и прежнее спокойствие вмиг исчезло: «Я нахожусь в самом тяжелом положении, и у меня нет иного друга на земле, кроме вас. Если вы откажетесь помочь, я не знаю, что делать. Одиннадцать дней назад меня арестовали за долг, который я никак не ожидал, что придется выплачивать» (потому что он принадлежал Генри). Записи о заключении По в тюрьму отсутствуют, однако половина заключенных балтиморской тюрьмы находилась там за неоплаченные долги. В декабре он умолял Аллана: «Не дайте мне погибнуть из-за суммы, о какой вы никогда не станете грустить». Аллан начал письмо 7 декабря, вложив в него сто долларов, но не отправлял его вплоть до 12 января.

В декабре Эдгар По проиграл писательский конкурс. Его истории обошел сентиментальный рассказ Делии С. Бэкон, ведущей сторонницы теории, что произведения Шекспира написаны ее предком Фрэнсисом Бэконом. Тем не менее, Courier опубликовал рассказы По в течение следующих нескольких месяцев, начиная с «Метценгерштейна» – готической истории «в немецком стиле» о мести и одержимом демоном жеребце (без какой-либо оплаты, помимо рекламы). Впрочем, это тоже был ценный приз, хотя и досадный. Газета Baltimore Saturday Visiter заметила: «Немногие американские авторы, по нашему мнению, сумели достичь столь высокого уровня». По преследовали голод, болезни и тюрьма, но, как бы то ни было, его работы вызывали бесспорный интерес.

Фолио-клуб

Воодушевленный откликом, Эдгар По послал рассказ в журнал The New England Magazine, описав его как часть большого сборника, «предназначенного для чтения за столом одиннадцатью членами литературного клуба». Каждый член клуба создавался по образцу известного литературного деятеля, а их комментарии должны были стать «бурлеском критики». Он предложил весь сборник: «Если вам понравится присланный экземпляр, я перешлю остальные».

Эдгар По назвал его «Фолио-клуб». Каждый рассказ написан в особом стиле, утрируя условности и клише устоявшихся жанров и авторов, часто с язвительностью. Отправной точкой послужил рассказ «Без дыхания». Он повествует о мужчине, у которого захватывает дух во время крика на жену. И что с ними потом только не происходит: его душит пассажир, люди принимают его за мертвого, готовят к погребению, кошки обгладывают его, в конце концов его ставят на место осужденного преступника и вешают. Маниакальная игра на тему взаимоотношений между телом и духом скрывает мрачную автобиографическую правду: это исповедь тревожного, чрезмерно образованного человека, чьи унижения наталкиваются на безразличие мира.

Другие рассказы По, предложенные «Фолио-клубом», написаны по образцу немецких фантастических историй, библейских притч и модных романов, наиболее яркими представителями которых являлись романы Эдварда Бульвера-Литтона и «Вивиан Грей» Бенджамина Дизраэли (хотя впервые он был опубликован анонимно). «Вивиан Грей» проследил путь амбициозного молодого человека от бедности до литературной славы, попутно сатирически описывая представителей высшего света Лондона, мужчин-знаменитостей, женщин-авторов и читателей.

В рассказе «Знаменитость» герой Эдгара По строит карьеру на восхищении, вызванном его замечательным носом, он пишет трактат под названием «Носология», который приводит в восторг литературный мир:

«– Прекрасный писатель! – сказал Эдинбург.

– Из наших! – сказал Блэквуд.

– Кто бы это мог быть? – сказала миссис Синий Чулок».

В этом бурлеске сатиры на тему непостоянства славы успех означает однодневную литературную коронацию.

Место, где По сочинял рассказы, и рядом не стояло с элегантными гостиными Вивиана Грея. В 1833 году они с семьей переехали с Механикс-Роу в дом на Эмити-стрит, расположенный в пяти кварталах к северу от железнодорожной станции линии Балтимор-Огайо.

Как бы то ни было, но промышленная обстановка находилась в особой гармонии с литературными экспериментами «Фолио-клуба». По относился к литературным «жанрам» как к форме массового производства. Применяя навыки инженерного образования к написанию художественной литературы, он изучал область, анализировал конструкцию предыдущих продуктов и применял эти формулы в серии собственных произведений. В результате истории «Фолио-клуба» стали витриной образцов его продукции. В основе первой партии рассказов лежала логика, схожая с системой стандартизированного производства в Харперс-Ферри, которую Эли Уитни позаимствовал из французских прецедентов, так же как и По опирался на европейские литературные образцы.

Выявление и воспроизведение принципов жанра или стиля не обязательно означало скучное повторение. По оптимизировал формулы, увеличивая их до «гротесков» или сокращая до более концентрированных форм. Пока Конгресс обсуждал «Американскую систему» Генри Клея – проект использования федерального правительства для финансирования и координации единой инфраструктуры дорог, каналов, железных дорог и коммуникаций, – По возился с пружинами и движущими силами американской системы литературы.

Рукопись, найденная в бутылке

Еще один конкурс, объявленный в газете Baltimore Saturday Visiter в июне 1833 года, подарил По шанс проверить свои формулы. Одним из судей выступал Джон Латроб – сын Бенджамина Латроба, отца американской архитектуры, который помогал проектировать город Вашингтон, округ Колумбия, Капитолий, Белый дом, Национальный банк Филадельфии, а также масштабные работы в Балтиморе и Новом Орлеане. Джон Латроб учился в Вест-Пойнте и внес технические усовершенствования в паровые двигатели. Также он работал юристом и советником в компании B&O Railroad. Другим судьей стал Дж. Х. Миллер, врач и основатель Вашингтонского медицинского колледжа в Балтиморе. Третьим был Джон Пендлтон Кеннеди, тридцативосьмилетний бывший морской офицер и писатель, чей роман «Суоллоу Барн», опубликованный в 1832 году, представлял радужную картину жизни на южной плантации (хотя, услышав выступление Фредерика Дугласа, он позже обратился в аболиционизм). Он стал конгрессменом и министром военно-морского флота и рассматривался как возможный кандидат на пост вице-президента.

Все трое судей были озабочены национальным улучшением и рациональными реформами. Связанные с партией вигов, они продолжали видение федералистов о сильном национальном правительстве, возглавляемом интеллектуальной и моральной элитой. Виги поднялись в 1830-х годах в ответ на «демократический республиканизм» Джексона с его локалистскими тенденциями и решительной поддержкой рабства. Латроб и Кеннеди участвовали в строительстве линии Балтимор-Огайо, а также помогли Сэмюэлу Морзе получить федеральный патент на телеграф.

Эти сторонники американских инноваций прекрасно подготовились к тому, чтобы признать сочетание научной остроты, классической образованности, остроумия и смелого воображения По. По словам Латроба, сборник рассказов, представленный По, «настолько превосходил прошлые работы, что мы без труда присудили автору первое место». Второе место они присудили его классическому стихотворению «Колизей» (просто чтобы не награждать его дважды, как думал сам По). Единственной трудностью для них стал выбор одного из его рассказов.

Судьи вызвали его к себе в кабинет. Латроба заинтриговал курсант Вест-Пойнта, «который держался статно, как человек, прошедший обучение». Эдгар был «в черной одежде. Его сюртук был застегнут до самого горла, где примыкал к черному шарфу, который в те времена носили почти повсеместно. Даже проблеска белого на нем не виднелось». И пусть его одежда пережила не самые лучшие времена, «в этом человеке было что-то такое, что не позволяло критиковать его гардероб». Его достоинство оставалось выше похвал: «Все в нем как будто кричало: «Джентльмен»».

Латроб очаровался воображением По: «Судя по внешнему виду, мир с ним не считался… Однако внешность тотчас уходила на задний план, когда вы сталкивались с необузданной фантазией, логической истиной, математическим анализом и удивительной комбинацией фактов». Латроба поразило его умение «отождествлять себя с описанным»: «Он рассказал мне все факты о путешествии на Луну и предлагал изложить их на бумаге с точностью до мельчайших деталей и правдивостью в отношении физических явлений, что невольно наводило на мысль, будто он сам недавно вернулся из путешествия».

Судьи присудили ему первое место за рассказ «Рукопись, найденная в бутылке»[17], захватывающую реалистичную историю о кораблекрушении и встрече с Летучим Голландцем, кораблем-призраком из легенды. Скептически настроенный ученый, плывущий с острова Суматра, верит только своим чувствам. После кораблекрушения он попадает на корабль, пилотируемый сверхчеловеческими моряками, которые выполняют миссию, руководствуясь «необычными приборами и потрепанными навигационными картами». Когда корабль приближается к ужасающему водовороту, он обнаруживает, что «спешит навстречу к захватывающему знанию – неизведанной тайне, достижение которой – гибель».