Джон Толкин – Сказки английских писателей (страница 97)
— Ты заметил? На мне сегодня зеленое платье, — робко сказала принцесса.
— Я вижу, — ответил мальчик. — Но, по-моему, белое тебе больше шло.
Он снова поклонился, и принцесса поехала дальше. Листок она сложила и бережно спрятала в карман.
Когда принцесса вернулась во дворец, там уже царил переполох: ведь она опоздала к завтраку на целых десять минут. Взглянув на часы, она вдруг почувствовала, что внутри у нее как будто что-то щелкнуло и разладилось, — и она не знала, огорчаться ей или радоваться. И как на грех, именно в этот день во дворец явились две её феи-крестные.
После крестин они ни разу не видели принцессу, а сейчас возвращались с какого-то совещания в Фейландии и, пролетая мимо, решили, поскольку они забыли бутерброды, завернуть во дворец — перекусить, а заодно проведать свою крестницу. Может быть, они не знали, что король их недолюбливает с тех самых пор, когда они отравили праздник его незабвенной королеве. А может быть, и знали, но не придали этому значения: феи — народ не очень щепетильный. И вот теперь они сидели в вестибюле с ридикюлями на коленях и поджидали принцессу.
— Простите, я, кажется, опоздала, — сказала она входя.
— То есть как?!! — изумленно воскликнула фея, наделившая принцессу Пунктуальностью.
— Я опоздала, — повторила принцесса.
— Это невероятно! Не было еще случая, чтобы дар, сделанный мною, кого-нибудь подвел.
— А вот сегодня подвел, — заявила принцесса.
— По какой причине? — осведомилась Фея, подарившая принцессе Здравый Смысл.
— Я остановилась поговорить с одним мальчиком.
— Он, что, член лиги «Знай и умей» твоего имени?
— Нет. Он пишет стихи.
— И ты остановилась только для того, чтобы поболтать с каким-то мальчишкой? Где же твой Здравый Смысл?
— Не знаю, — сказала принцесса, глупо улыбаясь.
— Несчастное дитя! — в один голос воскликнули обе феи. — Ты оказалась недостойной наших замечательных подарков.
— Я ведь не просила мне их дарить, — сказала принцесса вежливо, но твердо. — Вот они и перестали действовать — с сегодняшнего дня.
Феи поглядели друг на дружку.
— Мы отберем у тебя наши дары, — прокаркали они в унисон. — А взамен ты получишь то, что сгубило не одну принцессу, — Красоту и Чувство Юмора. Ты еще пожалеешь об этом.
У принцессы дрогнуло сердце. Но не успели феи договорить, как она почувствовала, что с волосами у нее творится что-то странное: они вдруг стали завиваться! Через две минуты голова её покрылась каштановыми локонами, шелковистыми и тугими, как бутоны. Глаза принцессы широко раскрылись от удивления и из серых стали ярко-синими, а на щеках появились две прелестные ямочки.
Обе феи-крестные, сидя рядом на стульях, смотрели на нее с нескрываемым злобным торжеством, и их нелепый вид вызвал у нее неожиданный приступ смеха.
— Ну вот. Начинается, — сказали феи злорадно. — Теперь ясно: ты плохо кончишь.
Они разом поднялись, расправили свои замшелые серо-бурые крылья и через дворцовую арку вылетели наружу — в надежде перекусить где-нибудь по дороге. Королевские пажи, находившиеся во дворе, видели, как мелькнули в воздухе их ридикюли, башмаки на толстой подошве и капоры; и всем показалось, что над ними пролетели две уродливые вороны.
Предсказание фей не сбылось: принцесса Анжелика не кончила дурно. Феи способны многое испортить (или исправить, если они добрее, чем крестные нашей принцессы), но если вы унаследовали от родителей хороший характер и вас правильно воспитывали в детстве, тут даже феи мало что в силах изменить. И хотя у принцессы теперь были кудряшки, ярко-синие глаза и ямочки на щеках, личико её осталось таким же добрым и милым, а Чувство Юмора пригодилось принцессе, когда отец по её просьбе разогнал придворных, которые всем докучали своими дрязгами, спесью и занудством, и начал заменять их новыми. Принцесса старалась подбирать на их место людей интересных и занимательных. Но ведь если вдуматься, станет ясно, что только хорошие люди с годами не теряют занимательности, поэтому назначения, состоявшиеся при содействии принцессы, почти всегда оказывались удачными. Король, её отец, стал еще больше ценить её советы и в итоге правил безо всяких хлопот, в то время как его соседи страдали от бесконечных дворцовых переворотов. Чем старше, тем красивее становилась принцесса, и все влюблялись в нее с первого взгляда. Это ей льстило и нравилось — неудивительно, что она на несколько лет позабыла рыжего мальчика. Но однажды в кармане старой изумрудно-зеленой амазонки, из которой принцесса давно выросла, она нашла листок с его стихами и показала королю.
Прочтя стихи, король сказал:
— Это очень кстати. У нас ведь нет придворного поэта, и неплохо бы нам…
Во дворце тут же было устроено поэтическое состязание, на котором рыжий мальчик, ныне уже почти взрослый юноша, без труда победил всех соперников. Теперь он постоянно находился при дворе, скромно одетый в черное, как подобает поэту, но никому не желал показывать свои стихи. На принцессу он поглядывал несколько критически, но, по-видимому, не считал, что давнее знакомство дает ему какие-то права.
Однажды принцесса, тоже ставшая теперь взрослой девушкой, столкнулась с ним в дворцовом коридоре.
— Почему у тебя всегда такой недовольный вид? — спросила она.
В ответ рыжеволосый юноша сказал:
— Моя должность бессмысленна. У меня нет никаких перспектив. А я хочу добиться успеха в жизни. Я третий сын; должно же мне когда-нибудь повезти.
Принцесса встрепенулась.
— Третий сын? — спросила она. — Чей?
— Понятия не имею. Знаю только, что третий.
— Скажи, чего бы тебе хотелось больше всего на свете?
— Жениться на тебе. По-моему, тебе не очень идут кудряшки и ямочки. Но дури в голове у тебя все-таки поменьше, чем у других. И лицо у тебя милое. Оно мне всегда казалось славным. Да, я не прочь был бы жениться на тебе, а потом взять на себя заботу об управлении страной. Двор, в общем, сносный, но все остальное требуется перестроить на новый, современный лад. Главная наша беда — это отсутствие пунктуальности, да и законы все необходимо пересмотреть с точки зрения здравого смысла. А если мне придется все время только стихи сочинять, я рехнусь.
Принцесса вздохнула. Она вспомнила прекрасных принцев, которые приезжали с другого конца света с одной лишь целью — сказать ей, какое она чудо и совершенство. Увы, она только смеялась над ними.
— Так и быть, — сказала она. — Пойду спрошу у папы.
— Лучшего и пожелать нельзя! — воскликнул король, выслушав дочь. — Времена меняются. Я-то надеялся, что этот молодой человек будет писать для нас стихи… Признаться, я несколько разочарован. А ты?
— А я нет, — ответила принцесса.
И на крестины к принцессиным детям уже не звали фей.
Дом, в котором жил старый мистер Болсовер, был когда-то желтый, как лютик, однако с годами краска выцвела и поблекла. Дом был длинный, хотя имел всего два этажа. Но даже из нижних окон открывался великолепный вид на луга, сейчас ослепительно зеленые в лучах, утреннего солнца. Узкая веранда с позеленевшим от времени навесом шла вдоль всего фасада, затеняя окна. Стройные деревянные колонны были увиты клематисом и жасмином. По обеим сторонам веранды на выщербленных каменных тумбах стояли свинцовые фавны; приложив к губам свирели, они беззвучно взывали друг к другу через море желтофиолей и гвоздик. Сейчас как раз цвела гвоздика, белая как снег, и воздух был напоен её пряным ароматом.
Как только стенные часы на веранде пробили десять, балконная дверь, ведущая в столовую, распахнулась, и из нее в легком белом пиджаке вышел старый мистер Болсовер в сопровождении своей маленькой племянницы Летиции. У Летиции была какая-то особая быстрая манера двигаться, говорить, поворачивать голову, — совсем как у птички. А старый мистер Болсовер длинным носом и взглядом острых глаз тоже напоминал птицу, но птицу большую, долговязую и важную, вроде фламинго или аиста.
Дядя и племянница одновременно остановились, глядя на раскинувшиеся перед ними луга.
— Ах, дядюшка Тим, какое замечательное утро! — воскликнула Летиция.
— Утро прекрасное! Оно как будто специально изготовлено по заказу одной известной мне юной особы:
— Дядюшка Тим, это называется лесть! — сказала Летиция.
Мистер Болсовер покосился на нее из-под очков.
— Какое значение имеет, дорогая, как это называется? Ровно никакого.
— Да уж я тебя знаю, ты всегда найдешь отговорку. Подумать только: целый год я здесь не была! Даже не верится: здесь все осталось, как было. Гвоздики и те точно такие же. Забавно, правда, дядюшка? Только мы стали другими.
Летиция повернула по-птичьи голову на высокой шейке и быстро, почти скороговоркой, добавила:
— И даже это странное пугало, так похожее на чучело Гая Фокса [122], вон там, где ивы… Вот уж кто ни капельки не изменился!
— Да, верно, верно, — сказал дядюшка, по-прежнему не отрывая взгляда от зеленых лугов. — Однако, если придерживаться истины, Летиция, вряд ли справедливо утверждать, что он ни капельки не изменился. Он, к примеру, сменил шляпу. В прошлом году на нем была просто старая шляпа, а нынче — старая-престарая, прямо непристойная. Неудивительно, что он надвинул её на самые глаза. Но сколько бы ты ни глядела на него, он все равно тебя переглядит.