Джон Толкин – Сказки английских писателей (страница 96)

Герольды протрубили еще раз, и суд начался. Принцесса очень волновалась и потому почти не слушала долгие речи двух джентльменов в париках. Мальчик обвинялся в государственной измене, но слушал он как будто тоже не очень внимательно. Слушал один король. Он сидел с расстроенным видом: думал ли он, что бал, устроенный им для дочери, кончится так печально? Он ведь хотел доставить радость принцессе и заодно всем остальным детям. Внезапно он поднял руку, чтобы прервать длинную обвинительную речь, и ласково обратился к мальчику:

— Понимал ли ты, что твой поступок был оскорбителен для принцессы?

— Нет, ваше величество, — ответил мальчик, взглянув на короля.

— Ты об этом не подумал?

— Нет, ваше величество. О чем тут думать?

Король, который имел привычку долго взвешивать и обдумывать каждый свой поступок, пришел в полное недоумение.

— Я вообще не думал. Просто бросил мяч и все. Король откашлялся и задал новый вопрос:

— А как тебе кажется, почему принцесса бросила мяч именно тебе?

— Не знаю. Наверно, ей так захотелось.

— Тебе не приходило в голову, что это большая честь?

— По правде говоря, нет. Я думал, это просто так, в шутку.

— Неважно, в шутку или всерьез, но почему ты не кинул мяч ей обратно?

Вид у мальчика был озадаченный.

— Сам не знаю, — сказал он. — Я бросил его вон ей. — И взглядом он указал на белокурую девочку, которая сегодня была одета в скромное серое платье и уже не казалась такой хорошенькой.

— А теперь слушай, — сказал король. — По законам нашего государства тебе грозит суровое наказание. Людям, обвиняющимся в государственной измене, отрубают голову. Ты об этом наверняка знаешь. Спасти тебя может только чистосердечное признание. Скажи честно, почему ты так поступил. Почему ты бросил мяч этой молодой особе, а не принцессе?

Мальчик растерялся и смутился — наверно, оттого, что на такой длинный вопрос он мог дать только простой и короткий ответ.

— Потому что на ней было уж очень красивое платье, — сказал он.

В зале это вызвало оживление. Всем дамам такой ответ пришелся по вкусу: они принялись перешептываться и единодушно решили, что у мальчика поэтическая натура. Джентльмен в парике встал и, подняв указательный палец, сказал назидательным тоном:

— Но ведь на принцессе тоже было платье исключительной красоты.

— А я больше люблю зеленый цвет, чем белый. Зал снова загудел. Король поднял руку и, когда восстановилась тишина, сказал:

— Судя по всему, ты говоришь правду: такое не придумаешь. У меня к тебе еще один вопрос: ты сожалеешь о своем поступке?

— Да, жалею. Я сразу пожалел: у принцессы был такой расстроенный вид. И если бы я мог бросить мяч снова, я бы обязательно бросил ей. Да и лицо у нее славное. У барышни в зеленом такая постная физиономия. И руки у нее дырявые, и еще она, когда ловит мяч, рот разевает. Когда я это все увидел, я сразу пожалел, что кинул мяч ей. Но тут как раз явились стражники.

По правде говоря, я до сих пор жалею.

У белокурой девочки началась истерика. Она так визжала и вопила, что её пришлось вынести из зала. (Слова насчет постной физиономии прилепились к ней навсегда, и она так и не вышла замуж.)

Король спросил:

— А не хочешь ли ты извиниться перед принцессой?

Мальчик повернулся лицом к трону, где сидела принцесса, и, поклонившись, холодно произнес:

— Простите, ваше королевское высочество.

Все разом посмотрели на принцессу, а она ответила грустно и еле слышно:

— Ничего, ничего, я не сержусь.

Затем король громогласно объявил:

— Повелеваю снять обвинение в государственной измене.

Стражники тут же убрали руки с плеч мальчика. Он по очереди поклонился королю й принцессе и покинул зал.

Следующее платье, которое сшили принцессе, было изумрудно-зеленое, и все усердно делали вид, будто не знают, почему она выбрала этот цвет. Каждый день принцессе подавали белого пони, и она отправлялась в город в сопровождении гувернантки на вороной лошади и четырех дворцовых стражников на боевых скакунах. По ней проверяли часы, потому что принцесса проезжала в одно и то же время по улицам, где жили бедняки и где, как ей казалось, она скорее может встретить рыжего мальчика. Она отвечала на приветствия, раскланиваясь направо и налево и стараясь не выдать своего беспокойства. Но проходила неделя за неделей, а ей все не везло. Она было решила, что рыжий мальчик куда-нибудь переехал, но однажды она вдруг увидела его — он лежал на ступеньках фонтана и, словно пес, грелся на солнце. Она остановила своего пони, гувернантка тут же придержала лошадь, а четыре стражника так резко натянули поводья своих скакунов, что те поднялись на дыбы.

Мальчик встал и поклонился принцессе.

— Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты тогда сказал про мое лицо, — обратилась она к нему. — Это были добрые слова.

— Я сказал только то, что есть, — возразил мальчик. — Я о тебе часто думал.

— Неужели? — спросила польщенная принцесса.

— Честное слово. У большинства девчонок сплошная дурь в голове, а у тебя, по-моему, этого нет.

— Вот как? — сказала принцесса.

— Да, — с жаром подтвердил мальчик. — Я даже стихи про это написал. Только там еще на «вы».

Он порылся в кармане, извлек оттуда мятый и грязный листок, и принцесса прочла:

Принцесса в белом! Слово дам — Я вовсе не хотел испортить праздник вам. Там был такой трезвон, и шум, и тарарам, — Вы кинули мне мяч, А кончилось так глупо, что хоть плачь. Поймите — я был сам не свой: Мелькало столько лиц, все сгрудились толпой, — И плеск, и блеск, и гул, и толчея, и зной… Так вышло — я в тот раз, Сказать по правде, не заметил вас. Вы были в белом, а она — В зеленом, ярком — мне была ясней видна; Не понял я тогда — и в том моя вина, — Что вы в сравненье с ней В сто раз милей и в тыщу раз добрей. У вас такой был грустный вид, Что и меня с тех пор ничто не веселит; Завяли все цветы, и музыка молчит, И мне весь свет не мил Из-за того, что я вас огорчил[120].

— А можно мне взять эти стихи на память? — спросила принцесса.

Мальчик задумался.

— Ну хорошо, бери, — сказал он наконец. — Мне кажется, я помню их наизусть.