Джон Стрелеки – Неожиданная остановка. Как продолжить двигаться вперед, когда сбился с пути (страница 13)

– Не хочешь ему рассказать? – спросила Эмма Макса.

– Да что там рассказывать-то, – отмахнулся он.

Эмма смешливо фыркнула.

– Ладно, раз Макс настолько недооценивает свое влияние, тогда я сама. Не так давно в наше кафе зашла женщина. У нее тоже были свои трудности. И Макс развернул ее жизнь на сто восемьдесят градусов с помощью вот этого… – Эмма покрутила в воздухе моток ленты.

Я непонимающе переспросил:

– Уплотнительной ленты?

Эмма глянула на Макса.

– Кейси сказала, что ты считаешь Джона недостаточно сведущим, чтобы брать его в помощники. А он с одного взгляда понял, что это такое! Значит, разбирается в инструментах.

Макс чуть смущенно покосился на меня.

– Я просто был не уверен, что ты… – запинаясь, пробормотал он. – Ну, ты ж такой весь в костюмчике, важный. Я не знал, много ли от тебя помощи будет, и вообще, понимаешь ты в этом деле или как…

– Все нормально, Макс, – успокоил я старика. – Наверное, будь на твоем месте, я подумал бы то же самое при виде такого франта… – Набрал воздух и в который раз за этот день объяснил: – Я был на похоронах. Умер мой крестный. В иных случаях так не одеваюсь.

Глава 28

Макс поднял на меня глаза.

– Извини, малыш. Я не знал.

Я пожал плечами.

– Все нормально.

Видно было, что его это не успокоило.

– Все нормально, – повторил я и спросил у Эммы, которая все еще держала в руках моток. – Так какая там вышла история с уплотнительной лентой?

– Как я и сказала, у женщины, которая сюда пришла, были трудности, – стала рассказывать Эмма. – Она объяснила, что замужем и у нее двое детей. Раньше она работала в офисе одной компании, но ушла оттуда, когда у нее родился первый ребенок.

– А в чем была проблема? – спросил я.

– Трудности возникли из-за того, что раньше они с мужем были только вдвоем, – вставил Макс. – А до замужества она и вовсе была сама по себе.

– И в те времена ей было намного легче выкроить время, чтобы заниматься тем, чего хотела она сама, – добавила Эмма. – Потому что не надо было учитывать никого другого.

Макс взмахнул рукой в мою сторону.

– То же самое, о чем ты рассказывал пару минут назад.

– Ну так вот, Макс изменил ее жизнь, – неожиданно закончила Эмма и похлопала Макса по плечу.

Тот пожал плечами.

– У нее большое сердце. Ей хотелось, чтобы всем было хорошо. Ей очень нравилось быть матерью, и в своих детках она души не чаяла. И мужа тоже любила. И поэтому страшно переживала из-за своих «неправильных» чувств.

– Каких именно? – уточнил я.

– А ты что чувствуешь, когда тебе кажется, что что-то идет неправильно? – ответил мне вопросом он.

Я пожал плечами.

– Если это мелочь, то немного расстраиваюсь.

– А если это не такая уж и мелочь? – не отставал он.

– Тогда кажется, будто попал в капкан, из которого необходимо выбраться, – ответил я.

– А когда дела совсем плохи? – наседал Макс. И стоило ему произнести эти слова, как в его мыслях вспыхнуло давнишнее воспоминание. Узенькая койка в холодной, темной комнате сиротского приюта. Одинокая голая лампочка под потолком. Поношенная одежда, висящая на проволочной вешалке, зацепленной за спинку кровати. Он вытолкнул это воспоминание из головы и испытующе посмотрел на меня.

Я опустил глаза, потом нерешительно поднял голову. Наши взгляды встретились.

Макс медленно кивнул.

– Вот так и любому, кто себе не врет, эти чувства в той или иной степени знакомы. Только нам обычно слишком неловко или стыдно кому-нибудь о них рассказывать.

– И тогда он рассказал той женщине об уплотнительной ленте, – снова подала голос Эмма и бросила моток Максу.

Он поймал его и отмотал кусок длиной около полуметра. Лента была эластичной и легко порвалась, когда он сильно потянул.

– Ты знаешь, для чего эту штуку используют в сантехнике? – спросил он меня.

– Ею обматывают резьбу, и соединения плотно изолируются. Чтобы не было протечек.

– Именно. – Макс нагнулся и подобрал с пола часть тяжелой металлической трубы. – Вот есть у тебя эта невероятно прочная, долговечная труба… – Он протянул руку и подобрал другую часть. – А вот у тебя другая невероятно прочная, долговечная труба, которая соединяется с этой.

Макс скрутил два куска вместе.

– И когда кажется, что они идеально подходят друг к другу, хорошо и плотно, и ты пускаешь по трубе воду…

– …Она все равно немного подтекает, – договорил за него я.

– Точно!

Он снова раскрутил трубы, обнажив резьбу.

– Потому что как бы идеально они друг к другу ни подходили, в местах соединения все равно есть крохотные зазоры. Места, где одна труба не может полностью заполнить углубление в другой. И тогда ты берешь эту тоненькую, тянущуюся, совсем вроде бы необязательную ленту и добавляешь ее к соединению…

Макс взял оторванный кусок уплотнительной ленты и накрутил ее на резьбу одной из труб. Затем снова скрутил трубы между собой поверх ленты.

– И когда ты это делаешь, и потом пускаешь по трубе воду…

– …Она не протекает, – подхватил я.

Глава 29

– У меня нет семьи, – пожал плечами Макс. – Я много времени провожу в одиночестве. А когда просто сидишь и смотришь, как мимо тебя движется мир, видишь, как люди что-то делают… Слышишь, как они разговаривают… Или, в некоторых случаях, орут друг на друга… И однажды меня просто осенило.

Он снова поднял первую трубу.

– Не важно, насколько силен этот человек… – Потом поднял другую. – Или этот… – Он указал на место их соединения. – Или насколько идеально они связаны между собой…

– Все равно есть зазоры, – договорил за него я. – Места, где этой связи недостаточно.

Макс согласно наклонил голову.

– Та леди когда-то любила современные танцы. Когда она вернула в свою жизнь занятия танцами – всего один раз в неделю, – это упрочило все ее связи. Уплотнило все соединения.

– Танцы стали ее сантехнической лентой, – вставил я.

Он кивнул.

– Это так легко недооценить! Один-единственный урок танцев. Да какое он может иметь значение, когда у тебя все идет наперекосяк? Это же мелочь. Ерунда – в сравнении с тяжестью всего мира, которую ты, судя по ощущениям, несешь на своих плечах. Верно?

Я был с ним совершенно согласен.

– Но эти занятия танцами напоминают ей о том, что она не только жена и мать, но и кто-то еще. Они позволяют ей снова полностью ощутить свое «я». А еще это час в неделю, у которого есть возможность превратиться в два часа в неделю. Потом в какой-то момент, может быть, даже в час каждый день. Но этому не бывать, если этого часа нет вообще.

– Это решение кажется таким простым! – восхитился я.

– И вот еще что я заметил в людях, – продолжал Макс. – Когда ноша кажется им невыносимой и они видят простое решение, то думают, что оно никак не может быть верным. Поэтому даже не пробуют его реализовать, а просто продолжают мучиться. Или ищут другое, намного более сложное. Потому что им кажется, что чем сложнее решение, тем оно эффективнее. Вот только из-за того, что оно оказывается таким сложным, они не пробуют его воплотить.