Джон Стрелеки – Неожиданная остановка. Как продолжить двигаться вперед, когда сбился с пути (страница 12)
– Ага, а этим ты как часто занимаешься?
– Сейчас – примерно раза два в год, – сказал я.
– Отлично. Во
Повисла пауза.
– А Рождество ты любишь? – спросил Макс. Я в это время силился примириться с мыслью, что мне осталось так мало путешествий со своей семьей в полном составе, поэтому не ответил сразу.
– Эй, так как насчет Рождества? – поторопил меня Макс.
Я подумал о дочке, о елке, о подарках и украшении пирогов.
– Их у тебя осталось меньше тридцати, – предупредил Макс, – и всего четыре или пять таких, когда твоя малышка все еще будет малышкой.
И действительно, понял я. Отпраздную Рождество еще раз тридцать – и всё!
– Ну, может, еще сколько-то раз сверху, – расщедрился Макс. – Нельзя знать наверняка. Я вот сейчас живу взаймы. Поэтому каждое Рождество много для меня значит.
– Что ты имеешь в виду – живешь взаймы? – не понял я.
– Мне больше лет, чем обычно достается на долю мужчинам. Среднестатистический мужчина умирает, не успев дожить до моего возраста.
Он наконец снял трубу, выбрался из-под раковины и сел.
– Как-то нерадостно это звучит, Макс.
– Ну, может, и так. Только это правда. Пусть она тебе не нравится. Пусть ее трудно принять. Но это не имеет никакого значения. Так уж устроена жизнь, ничего не попишешь. Так что лучше тратить с толком каждую минуту, которая у тебя есть. Потому что она не будет длиться вечно, и часики продолжат тикать, не глядя, с толком ты ее тратишь или нет.
Глава 26
Макс перебирал содержимое своего ящика, ища подходящую трубу на замену.
– Думаю, ты, Макс, сейчас говорил о страхе, который меня гнетет. Мне это представлялось немного не так. Но, как уже говорил, я буквально ощущаю пролетающее мимо время. А ты только что подтвердил это на совершенно новом уровне.
– И в чем проблема?
– Ну, раньше было как-то легче. Я тратил много времени на то, что действительно любил. Год работал, потом год путешествовал. Мое расписание определял только я сам. Мне не надо было учитывать в планировании никого, кроме себя.
Я перевел дух и продолжил:
– Но все становится не так просто, когда появляются другие люди, зависящие от тебя. Уже не так легко поверить, что все сложится само собой.
– И дальше что? – повторил Макс.
– И тогда я понял, что мне надо подналечь на работу. Потому что в этом случае у меня будут деньги и я буду ближе к свободе. Вот только теперь вообще не чувствую себя свободным, да и отец из меня получается не такой, каким хочу быть. Я уже не уверен, что все делаю правильно.
Макс пару секунд размышлял, а потом огорошил меня вопросом:
– А ты действительно стараешься изо всех сил?
– В каком плане? В воспитании дочери или в зарабатывании денег? – уточнил я.
– В обоих.
Я кивнул.
– И какой у тебя процент?
Я непонимающе уставился на него.
– Ты сказал, что не уверен, что делаешь все правильно. Так как, ты
Я задумался.
– Сам не знаю…
– Нет, назови мне число, – не отставал Макс.
– На восемьдесят процентов.
– Ладно. Тогда, если сто процентов «правильности» означали бы, что каждую минуту каждого дня ты абсолютно, фантастически доволен собой, то насколько ты был бы доволен собой при восьмидесяти процентах «правильности»?
– Не на восемьдесят процентов, – ответил я, улавливая, к чему он клонит.
Он посмотрел на меня и развел руками, словно спрашивая: «И почему же?»
Я улыбнулся:
– Знаешь, когда ты вот так ставишь вопрос, это выглядит довольно абсурдно.
Макс вновь улегся на спину и, готовясь вернуться под раковину, сказал:
– Каждый из нас – незавершенный проект, малыш. Но если ты продолжишь грызть себя из-за тех вещей, в которых пока не достиг совершенства, то трудновато тебе будет не растерять энтузиазм, пытаясь стать лучше.
Глава 27
Максу потребовалось еще несколько минут, но в итоге он сумел приладить новую трубу именно так, как ему хотелось. Закрепив ее хомутом, он выбрался из-под раковины и выпрямился во весь рост, разминая спину. Как раз в этот момент в кухню вошла Эмма.
– Привет, Макс! – воскликнула она. Было совершенно очевидно, что она рада встрече.
– Как дела, малышка? – спросил он ее своим скрипучим голосом.
Она подошла и заключила его в объятия.
– Теперь, когда ты здесь, намного лучше!
– Ну-ну, – скептически проворчал он.
Я наблюдал за Максом и видел, что несмотря на его напускную суровость, ему приятно видеть Эмму.
Она повернулась ко мне:
– У Макса изумительно получается чинить разные вещи.
Я показал на раковину:
– Да, я уже убедился.
– Понять никак не могу, каким образом здесь то и дело что-то ломается, притом что все кажется новехоньким, – заметил Макс.
Эмма улыбнулась:
– Ну а я рада, что ломается. Потому что тогда приезжаешь ты.
Я тоже улыбнулся и подумал: «Трудно сказать, кто тут кому помогает».
– Макс не только
– Ну да, конечно, – саркастически фыркнул Макс. – Придумала тоже!
Эмма сунула руку в ящик с инструментами и вынула небольшой моток сантехнической уплотнительной ленты. Продемонстрировала ее Максу, посмотрела ему в глаза и многозначительно приподняла брови.
– А я считаю, что именно это ты и делаешь!
Я стоял и смотрел на них, но под конец не выдержал:
– Что-то я вас не пойму!