Джон Стейнбек – Неведомому Богу. В битве с исходом сомнительным (страница 40)
Джозеф заинтересованно приподнялся.
– Но что я смогу от него получить? Что он даст такого, что особенно необходимо?
– Не знаю, – повторил Хуанито. – Может быть, помолится за вас.
– И это хорошо? Он получит то, о чем помолится?
– Да, – уверенно подтвердил Хуанито. – Его молитва взывает к Деве Марии, и ответ всегда приходит.
Джозеф снова откинулся на седло и вдруг усмехнулся.
– Хорошо, тогда поеду. Попробую все средства. Послушай, Хуанито. Ты знаешь это место, и твои предки знали это место. Почему никто из твоих людей не пришел сюда, когда началась засуха? Надо было прийти.
– Старики умерли, – серьезно ответил Хуанито. – А молодые, должно быть, забыли. Помню я один, потому что меня приводила сюда мать. Луна заходит, сеньор. Не ляжете спать?
– Спать? Нет, не буду спать. Я не могу терять воду.
– Я вас заменю и послежу за ручьем. Уверяю, не пропадет ни одна капля.
– Нет, не стану спать, – упрямо повторил Джозеф. – Иногда я сплю днем, пока набирается ведро. Этого достаточно, ведь я совсем не работаю. – Он поднялся, чтобы достать ведро, нагнулся и вдруг воскликнул: – Смотри! – Зажег спичку и поднес ближе к ручью. – Да, так и есть: вода прибывает. Ты приехал, и сразу стало лучше. Видишь, уже течет вокруг колышков? Поднялась на целых полдюйма! – Он взволнованно подбежал к камню, заглянул в пещерку, зажег еще одну спичку и посмотрел на источник. – Течет быстрее. Подбрось веток в костер!
– Луна зашла, сеньор, – повторил Хуанито. – Ложитесь спать. Я подежурю, послежу за водой. Вам нужно отдохнуть.
– Нет, скорее разведи огонь как можно ярче. Хочу смотреть на воду. Может быть, там, откуда она течет, случилось что-то хорошее. Может быть, ручей вырастет, мы выйдем отсюда и вернем себе землю. Увидим кольцо зеленой травы, потом еще одно, побольше. – Его глаза заблестели. – Из этого центра они разойдутся вниз по склонам холмов и дальше, в долину. Смотри, ручей уже поднялся выше колышка больше чем на полдюйма! Наверное, на целый дюйм!
– Вам нужно поспать, – настойчиво перебил Хуанито. – Необходимо отдохнуть. Вижу, что вода прибывает, и непременно ее сберегу. – Он похлопал его по руке: – Давайте помогу.
Джозеф позволил укутать себя одеялами и с радостным предвкушением провалился в глубокий сон.
Хуанито сидел в темноте и, как только наполнялось очередное ведро, прилежно выливал воду на камень. Впервые за долгое время Джозеф спокойно отдыхал. Хуанито поддерживал в костре небольшой огонь и время от времени грел руки: мороз уже набросил на землю тонкое белое покрывало. Хуанито смотрел на спящего Джозефа, с горечью отмечая, как он похудел и постарел, как подернулись сединой его волосы. Вспомнились лаконичные индейские преданья, которые рассказывала мать: истории о великом туманном Духе и его проделках над людьми и другими божествами. А потом, глядя на лицо друга, Хуанито подумал о старой церкви в Нуэстра-Сеньора – с толстыми саманными стенами и земляным полом. Над карнизами оставалось пространство, и иногда во время мессы в церковь залетали птицы, роняя метки и на голову Святого Иосифа, и на голубое одеянии Девы Марии. А потом медленно проступило главное: Хуанито увидел распятого Христа – мертвого, залитого кровью. В неживом лице не осталось боли; только разочарование и недоумение. Бесконечная усталость. Иисус умер, и жизнь закончилась. Хуанито поддержал огонь, чтобы хорошенько рассмотреть лицо Джозефа, и увидел те же чувства: разочарование и безысходность. Но Джозеф не умер. Даже во сне губы его оставались решительно, упрямо сжатыми. Хуанито перекрестился, подошел к сеньору, плотнее укрыл и погладил по жесткому плечу. Хуанито до боли любил Джозефа. А потому до самого рассвета продолжал следить за водой, терпеливо выливая на камень ведро за ведром.
За ночь ручей немного наполнился. Поднялся над установленными Джозефом вешками и даже слегка закружился крошечными водоворотами. Наконец взошло холодное солнце и осветило лес. Джозеф проснулся и стремительно сел.
– Как вода?
Радуясь хорошей новости, Хуанито рассмеялся.
– Ручей стал больше. Вырос, пока вы спали.
Джозеф откинул одеяло, встал и пошел посмотреть.
– Да, так и есть. Где-то что-то изменилось. – Он потрогал мох на камне. – Ты добросовестно смачивал. Спасибо. Как по-твоему, он позеленел?
– Не знаю. Ночью есть только один цвет: черный, – ответил Хуанито.
Они вместе приготовили завтрак, сели у костра и начали пить кофе.
– Сегодня поедем к отцу Анджело, – решил Хуанито.
Джозеф покачал головой:
– Не могу. Пропадет слишком много воды. К тому же особой необходимости нет; ручей прибывает.
Хуанито возразил, не поднимая головы, так как не хотел встречаться с Джозефом взглядом.
– Беседа со священником всегда помогает, – проговорил он настойчиво. – Сразу чувствуешь себя лучше. Даже если исповедался в легком прегрешении, все равно на душе становится светлее.
– Я не принадлежу к этой церкви и не могу исповедаться.
Хуанито немного подумал.
– Встретиться с отцом Анджело может каждый, – заверил он наконец. – Люди, которые не были в церкви с раннего детства, возвращаются к отцу Анджело, как дикие голуби слетаются вечером к воде.
Джозеф снова посмотрел на камень.
– Но ручей прибывает. Значит, ехать незачем.
Искренне веря, что церковь способна помочь сеньору Уэйну, Хуанито прибегнул к хитрому маневру.
– Я живу в этом краю с рождения, дон Джозеф, а вы приехали совсем недавно. Есть вещи, которых не знаете.
– Что за вещи? – встревожился Джозеф.
Хуанито посмотрел ему прямо в глаза.
– Я уже не раз это видел, сеньор, – пояснил он печально. – Прежде чем пересохнуть, источник всегда немного увеличивается.
Джозеф быстро взглянул на ручей.
– Значит, новая сила ручья – признак конца?
– Да, сеньор. Если не вмешается Бог, вода скоро иссякнет.
Несколько минут Джозеф сидел молча, погрузившись в размышления. Наконец он встал и поднял седло за луку.
– Поедем к священнику, – проговорил он хрипло, отнес седло туда, где паслась лошадь, и добавил: – Нельзя упускать ни одной возможности.
Оседлав лошадь, Джозеф вылил на камень очередное ведро.
– Вернусь, когда мох еще не успеет высохнуть.
Всадники ехали прямо по склону, значительно сокращая путь. Копыта лошадей поднимали облака пыли. В холодном воздухе едва слышно потрескивал колючий мороз. На полпути к Нуэстра-Сеньора порыв ветра наполнил долину песком, взметнув мелкие частицы так высоко, что солнце скрылось в желтом тумане. Хуанито повернулся в седле и посмотрел на запад – туда, откуда прилетел ветер.
– На побережье туман, – сообщил он сухо.
Джозеф даже не взглянул.
– Там всегда так. Пока существует океан, тем краям ничто не угрожает.
– Ветер дует с запада, сеньор, – уточнил Хуанито с надеждой.
Но Джозеф лишь горько рассмеялся.
– В другое время мы бы бросились накрывать сено и поленницы. А в этом году ветер уже много раз дул с запада, но так ничего и не принес.
– Когда-нибудь дождь обязательно пойдет, сеньор.
– С какой стати? – в отчаянье спросил Джозеф, глядя на выжженную землю. В живых остались только дубы, да и те спрятались под толстым слоем пыли.
Наконец всадники поехали по тихой улице Нуэстра-Сеньора. Городок опустел: половина населения разбрелась: все, кто мог, переселились к родственникам в более счастливые края, бросив на произвол судьбы дома, обожженные дворы и пустые курятники. Ромас подошел к двери и молча помахал, а миссис Гутьерес выглянула в окно. Перед салуном не стояли посетители, как прежде. Когда подъехали к приземистой глинобитной церкви, уже наступил вечер короткого зимнего дня. Два маленьких чернокожих мальчика по щиколотку в пыли играли на дороге. Спешившись, всадники привязали лошадей к древней оливе.
– Пожалуй, зайду, поставлю свечку, – сказал Хуанито. – Отец Анджело живет позади, во дворе. Когда соберетесь в обратный путь, буду ждать в доме тестя Гарсиа.
Он направился к входу в церковь, однако Джозеф остановил его:
– Послушай, Хуанито. Не возвращайся в рощу вместе со мной.
– Хочу вернуться, сеньор. Я ваш друг.
– Нет, – отрезал Джозеф. – Ты мне не нужен. Хочу остаться в одиночестве.
Голубые глаза Хуанито наполнились разочарованием и болью.
– Хорошо, друг мой, – произнес он тихо и вошел в открытую дверь.
Маленький выбеленный дом отца Анджело спрятался за церковью. Джозеф поднялся на крыльцо, постучал, и спустя мгновенье дверь открылась. Священник предстал в поношенной сутане и широких рабочих штанах. Он выглядел бледнее, чем прежде; глаза покраснели от долгого чтения.
– Входите, – пригласил отец Анджело с улыбкой.