Джон Стейнбек – К востоку от Эдема (страница 151)

Адам Траск был не столько опечален происшедшим, сколько огорошен. Он хотел вообще уйти из призывной комиссии, однако ему предоставили отпуск по болезни. Целыми часами возился он с левой рукой, держал ее в горячей воде и растирал жесткой щеткой.

— Это нарушение кровообращения, — объяснял он. Как только кровообращение восстановится, будет действовать нормально. А вот глаза меня беспокоят. Никогда на глаза не жаловался. Наверное, надо врачу показаться, пусть очки выпишет. Я и в очках — как тебе нравится? Уж и не знаю, сумею ли к ним привыкнуть. Сегодня надо бы к доктору сходить, да голова немного кружится.

Адаму не хотелось признаваться, что головокружения у него довольно сильные. Он передвигался по дому, только опираясь на стены. Ли нередко приходилось помогать Адаму подняться с кресла или утром с кровати, он завязывал ему шнурки на ботинках, потому что левая рука у него почти не слушалась.

Едва ли не каждый день Адам заговаривал об Ароне.

— Я могу понять, почему мальчиков тянет в армию. Если бы он мне сказал, что хочет завербоваться, я бы попытался отговорить его, но запрещать… запрещать бы не стал, ты же знаешь.

— Знаю, — отвечал Ли.

— Почему он тайком — вот этого я не могу понять. Почему не пишет? Мне казалось, что я знаю его. Абра от него не получала писем? Уж ей-то он должен написать.

— Я спрошу у нее.

— Обязательно спроси. И поскорее.

— Говорят, муштруют их здорово. Может, просто времени нет.

— Какое там время — черкнуть открытку.

— Сами-то вы писали отцу, когда служили в армии?

— Думаешь, подловил? Нет, не писал я, и ты знаешь, почему. Я не хотел идти в армию, это отец заставил. Он обидел меня. Так что у меня причина была. А Арон он ведь так успевал в колледже. Оттуда даже письменный запрос пришел, ты сам видел. Уехать, все бросить, даже одежды не взять и часы золотые.

— Зачем ему в армии гражданская одежда? И часы золотые тоже ни к чему. Там один цвет — хаки.

— Наверное, ты прав. Но все равно я его не понимаю… Надо что-то с глазами делать. Не могу же я постоянно тебя просить почитать мне. — Зрение на самом деле серьезно беспокоило Адама. — Строчки вот вижу, а слова расплываются, — говорил он. По десять раз на дню он хватался за газету или за книгу, а потом огорченно откладывал ее.

Чтобы Адам не нервничал понапрасну, Ли старался побольше читать ему вслух, но посреди чтения тот часто засыпал. Потом, очнувшись, спрашивал:

— Ли, это ты? Или Кейл? Странно, в жизни глаза не беспокоили. Надо завтра же врачу показаться.

Как-то раз в середине февраля Кейл пришел в кухню к Ли.

— Все время о глазах говорит. Давай сводим его к врачу.

Ли варил абрикосовый компот. Он быстро закрыл дверь и вернулся к плите.

— Не надо ему к врачу.

— Почему не надо?

— Не глаза это, по-моему. И если врач подтвердит, он еще больше расстроится. Повременим, пусть оправится от удара. Я ему все читаю, что пожелает.

— А что с ним?

— Не хочу гадать. Вот если мистера Эдвардса попросить, чтобы заглянул… Просто так, проведать.

— Ну, как знаешь, — сказал Кейл.

Ли спросил:

— Ты Абру последнее время видишь?

— Факт, вижу. Но она меня избегает.

— И что, догнать не можешь?

— И догнать могу, и повалить могу, и стукнуть как следует, чтоб не молчала. Могу, но не буду.

— А все-таки стоит попробовать растопить ледок. Иногда стена только с виду крепкая и неприступная, а тронешь пальцем, и она разваливается. Подкарауль Абру где-нибудь. Скажи, что мне нужно с ней поговорить.

— И не подумаю.

— Угрызаешься, да?

Кейл молчал.

— Разве она тебе не нравится?

Кейл молчал.

— Слушай, если так будет продолжаться, я не ручаюсь за последствия. Ты себя доведешь. Не держи это в себе, раскройся. Тебе же лучше будет.

— Рассказать отцу, что я сделал? — воскликнул Кейл. — Если хочешь, расскажу!

— Нет, Кейл, не надо. Пока не надо. А вот когда он поправится, тебе придется рассказать. Ради самого себя. Одному нести такую ношу не под силу. Она задавит тебя.

— А, может, так и надо, — чтобы меня задавило.

— Замолчи! — спокойно и презрительно оборвал его Ли. — Пожалел, видите ли, Кейла Траска. Поблажку самому себе сделал, только дешевый это ход. Так что лучше помалкивай.

— Сам-то ты не помалкиваешь.

Ли переменил тему.

— Не пойму, почему Абра к нам не заходит. Ни разу не была.

— Зачем ей теперь приходить.

— Нет, на нее это не похоже. Тут что-то другое. Ты ее видел?

— Я же сказал — видел! — хмуро бросил Кейл. — Ты, похоже, тоже тронулся. Три раза с ней заговаривал. Ничего слышать не желает. Уходит и все.

— Тут что-то не то. Она же хорошая женщина, настоящая.

— Девчонка она, вот кто, — возразил Кейл. — Смешно называть девчонку женщиной.

— Ошибаешься, Кейл, — проникновенно сказал Ли. Некоторые с самого рождения женщины. Абра красива, как взрослая женщина, она смелая, сильная… и умная. Все прекрасно понимает, на вещи смотрит трезво. Давай спорить, что она по пустякам волноваться не станет, не зловредная и не ломака — разве что из кокетства поломается немного.

— Высоко же ты ее ставишь.

— Да, высоко, и потому думаю, что сама она не перестала бы навещать нас, — сказал Ли и добавил: — Соскучился я по ней. Попроси ее зайти ко мне.

— Уходит она, я же сказал.

— А ты догони. Скажи, что я скучаю и хочу ее видеть.

— Вернемся к разговору об отцовских глазах? — спросил Кейл.

— Не стоит.

— Может, поговорим об Ароне?

— Тоже не стоит.

Все переменки на следующий день Абра была среди подруг, и, лишь выйдя из школы после занятий, Кейл увидел, что она идет домой одна. У ближайшего угла он свернул на параллельную улицу, обежал квартал и, рассчитав время, выскочил из переулка как раз перед идущей Аброй.

— Привет, — сказал он.

— Привет. Значит, мне не показалось, что ты сзади крадешься.

— Не показалось. Я квартал обежал, чтобы подкараулить тебя. Поговорить надо.

Абра внимательно посмотрела на Кейла.

— Если поговорить, то зачем бегать и караулить?