Джон Ширли – Разорванный круг (страница 57)

– Здесь главным образом сангхейли с самого Сангхелиоса!

– Что? И ты в это веришь?

– Верю. И они могут ремонтировать то, что нам не по силам, Кселк! Дай мне побеседовать с кайдоном – пусть он сам поговорит с ними!

– Его здесь нет… Я на время старший, но… я не могу этого допустить!

– Кселк, ты всегда считал меня дураком, но сейчас ты должен мне поверить! Они здесь, чтобы помочь нам! Поверь мне на этот раз!

Убежище, Уссанская колония

Боевая секция

2553 г. н. э.

Девятый Век Восстановления

На Бал’Толе были нагрудные доспехи и шлем, разрешенные воздушным бойцам; он вооружился клинком-полумесяцем, держал его в одной руке, в другой – дубинку, усеянную шипами. Он подлетел к толчковым панелям рядом с плетениями сетей. С ним был З’ник ‘Берда, лучший из имеющихся в его распоряжении воздушных бойцов, и восемь других сангхейли с некоторым опытом в подобных состязаниях. Большинство были действующими стражниками – из службы безопасности колонии – с некоторым боевым опытом.

В’урм ‘Кердек, одноглазый герой состязаний, завис над ареной с нулевой гравитацией, паря в невесомости и натягивая на руку бойцовскую перчатку с шипами. Хотя и одноглазый, он был здесь самым опасным противником. Рядом с ним кружило девять других приверженцев ‘Кинсы, они тоже готовились к бою. Но именно В’урм притягивал взгляд Бал’Тола.

– З’ник, – сказал Бал’Тол, – обрати внимание, у шлемов нет защитной решетки. – После этого он добавил холодно: – Здесь и сам В’урм ‘Кердек.

– Держись за мной, кайдон, – я разберусь с В’урмом. Он ведь постарше меня.

Жрец – а на самом деле псевдожрец, поскольку он представлял ложную веру, – был пристегнут к скобе в стене за сеткой. Он держал пылающий клинок поближе к Ц’тензу, связанному с ног до головы и тоже пристегнутому к скобе.

Бал’Тол посмотрел на Ц’тенза и увидел, что тот шевелится.

– А где ‘Кинса? – спросил он.

– Вон! – ответил З’ник, показывая рукой.

‘Кинса входил в металлическую дверь в округлой металлической стене за бойцами, парившими неровным строем над ареной.

Он держал в руке механическую ракетницу.

– ‘Кинса уже одиннадцатый будет, – заметил З’ник. – Договаривались о схватке десять на десять. И у него оружие, которое традиционно здесь не применяется. Довольно опасное.

– Видимо, он поэтому настаивал на том, чтобы все случилось как можно скорее. У нас нет выбора. И у нас есть шанс, хотя никакие правила здесь не действуют. Его приверженцы могут взбрыкнуть, если его убьют.

Чемпион воздушных боев первым вылетел в пространство над ареной, но другие сразу же последовали за ним; они отталкивались, извивались, крутились, подправляли друг друга выверенными движениями, которые должны были доставить их туда, куда им требовалось. Тросы, натянутые между полом и потолком, пронзали зал в нескольких местах и использовались как дополнительные толчковые средства.

«Я должен взять на себя чемпиона ‘Кинсы, – решил Бал’Тол, – потому что он как раз и выпущен на меня. Убить его. Потом добраться до Ц’тенза и освободить. А если будет возможность, то убить и ‘Кинсу…»

Бал’Тол встал так, чтобы оттолкнуться от стены, но З’ник уже занял позицию, позволявшую перехватить В’урма.

Выругавшись себе под нос, Бал’Тол оттолкнулся и почувствовал, как по коже бегут мурашки; он летел в условиях нулевой гравитации, рассчитывая, что окажется точнее В’урма. Но В’урм уже схватился со З’ником – он замахнулся клинком в одной руке, а другой, облаченной в перчатку с шипами, нанес З’нику удар по шлему, и того перевернуло на лету. З’ник после кувырка откатился в сторону, чтобы оказаться вне пределов досягаемости В’урма, и таким образом избежал удара клинком, который рассек бы его на две части, если бы пришелся по нему.

Бал’Тол уже был там же, но в неудобном положении, а потому смог только по касательной достать В’урма дубинкой, отчего шлем героя воздушных боев зазвенел, а сам герой отлетел в сторону.

Пролетая в другую сторону, Бал’Тол увидел, как В’урм ухватился за трос, развернулся и уже возвращался на прежнее место.

Бал’Тол вдруг инстинктивно почувствовал опасность, повернулся и увидел летящую на него ракету. Он дернулся влево, и стрелоподобный снаряд пролетел мимо, лишь чуть задев шею.

Он увидел вдалеке ‘Кинсу, перезаряжавшего ракетницу. Значит, ракету, чуть не убившую его, выпустила рука ‘Кинсы.

Бал’Тол ухватил натянутый трос и развернулся, а потому и следующая ракета прошла мимо. Вдруг он увидел впереди приверженца ‘Кинсы – тот летел на него с воплем и размахивая пылающим клинком. Бал’Тол заблокировал атаку собственным мечом, а его противник от удара отлетел в сторону, что дало Бал’Толу возможность ввести в бой дубинку. Он нанес удар противнику ниже колена и услышал, как хрустнула кость. Тот вскрикнул, сложился пополам от боли и оказался в пределах досягаемости Бал’Тола, который и вонзил ему клинок в рот.

Еще одна ракета пролетела мимо, напомнив, что ‘Кинса где-то на периметре арены. Если бы ему удалось найти ‘Кинсу и убить, жестокая схватка за колонию, возможно, пришла бы к какому-то разрешению.

‘Кинсу в этот миг скрывала от него группка из трех сангхейли: два стражника Бал’Тола и очень крупный приверженец ‘Кинсы, они в схватке переплелись друг с другом.

В невесомости по залу летали лужицы сангхейлийской крови. Трое стражников, убитые, бездвижно парили в воздухе. Одному не дорубили голову, и она висела на лоскуте кожи.

Бал’Тол оттолкнулся от каната, пролетел над группой из трех сражающихся. Один его боец был мертв, другой задыхался в шипованных перчатках более крупного врага, на лице которого отчетливо проступала сетка Кровавого недуга. Бал’Тол оказался в удобном положении над душителем – он нанес сильный удар по незащищенной шее врага сзади, разрубив позвоночник. От удара Бал’Тол резко остановился и начал вращаться в пространстве, пытаясь не выпустить из рук оружие, и потому попал в плывущее облако сангхейлийской крови. Ему пришлось отплевываться, и он выпустил скользкую от крови рукоять меча.

Он выплыл из кровяного облака, выпрямился, продолжая двигаться по инерции.

«Пожалуй, подошло время добраться до Ц’тенза, освободить его…».

Кровь и сражающиеся бойцы заслонили от него Ц’тенза. «Найди его».

И тут Бал’Тол увидел надвигающегося на него В’урма, одно жвало у него было полуоторвано, свежие раны сделали лицо неузнаваемым. В этой кровавой маске Бал’Тол различил только глаз, вперившийся в него.

За спиной В’урма в воздухе парило тело З’ника.

В’урм летел на Бал’Тола горизонтально, головой вперед. Он замахнулся кривым мечом с ревом:

– Смерть лжекайдону! Да здравствует ‘Кинса!

Бал’Тол нырнул в сторону, выбросил вперед ноги и ударил В’урма.

Тот ухватил Бал’Тола за ногу и потянул на себя.

– Любительский финт, – проговорил он, ухмыляясь.

Кайдон извернулся, отскочил назад, и кривой меч ударил по шлему лишь по касательной, что гулким эхом отдалось в ушах Бал’Тола. Игла боли пронзила череп, перед глазами заплясали непонятные огни, к горлу подступила тошнота, а слух, казалось, свернулся до неразборчивости. Он попытался вернуться в боевое положение и ударить противника дубинкой, но В’урм уже оказался над ним и занес меч-полумесяц над шеей кайдона.

Вспышка красного света из-за спины Бал’Тола ударила В’урма в лицо и мгновенно превратила его в уголь.

Глава 22

Убежище, Уссанская колония

Боевая секция

2553 г. н. э.

Девятый Век Восстановления

В лице В’урма прогорела дыра размером с кулак Бал’Тола – туннель почерневшей плоти ровно посреди лба с выходом в затылок.

И теперь мертвый боец поплыл в невесомости в облаке крови, он неторопливо вращался в огромной капле, словно купаясь в ней.

«Что за странные мысли?» Но тут мозг Бал’Тола вернулся к реальности. «Кто убил В’урма и как?»

– Приветствую, кайдон Убежища, – проговорил мелодичный неявственно мужской голос.

Он почувствовал, что его схватили невидимые руки – какое-то тяговое поле – и развернули. Он увидел, что других оставшихся в живых бойцов прижало к стенам. Они таращились на то, что удерживало Бал’Тола на месте.

Легендарный Несокрушимый Уклон витал над Бал’Толом совсем рядом – рукой можно дотянуться, его стеклянные линзы сверкали, тело слегка вибрировало, свидетельствуя о здоровом состоянии. Искусственный интеллект прекрасно себя контролировал и, казалось, легко переносил условия нулевой гравитации.

– Я не сплю? – вслух произнес Бал’Тол.

– На этот счет ничего не могу сказать, – ответил Несокрушимый Уклон. – Вы получили сильный удар по голове. Ваш шлем поврежден. У вас, возможно, сотрясение и склонность к галлюцинациям вследствие мозговой травмы. Но могу заверить вас, что я совершенно объективно реален.

– Ты и впрямь здесь?

– Да. Я восстановился и полностью функционален. Я не раз просил Соолн приобрести хурагока. Но ей все не удавалось. Потом я получил повреждения после столкновения с фрагментом кометы и на протяжении нескольких веков был мертв. Иногда, правда, я по прошествии времени мог слушать. Я искренне благодарен гостям с Сангхелиоса и Высшего Милосердия.

– Сангхелиос?.. Он существует?

Бал’Тола подташнивало, он чувствовал себя не в своей тарелке. Клубы крови, плывущие тела – все, казалось, смешалось воедино.

– Да. Я никогда не был на Сангхелиосе, но, полагаю, мы с высокой степенью вероятности можем допустить, что он объективная реальность. Высшее Милосердие реально – или по меньшей мере было реальностью, судя по их сведениям.