Джон Ширли – Разорванный круг (страница 45)

Он почти уже вступил в схватку с капитаном джиралханаев, направил на него плазменную винтовку, едва Мелчус начал поворачиваться в его сторону…

Но Мелчус, словно отмахиваясь от приставучей мошки, замахнулся молотом, чтобы отбить направленную на него винтовку, и та разлетелась в руках Г’торика, словно была сделана из тонкого стекла. Разбитая винтовка взорвалась пузырем плазмы, который отбросил Г’торика назад, и он заскользил по ровной поверхности моста и остановился, ударившись о перила.

Оглушенный Г’торик шарил вокруг себя в поисках другого оружия. Его рука нащупала рукоять упавшего энергетического меча; потом он увидел другой меч в руке мертвого сангхейли. Он встал, пошатываясь, схватил и второй меч; теперь у него в каждой руке было плазменное оружие. Прозрачные бело-голубые клинки, потрескивая, ожили, зарядившись электронами, текущими через магнетически сформированные потоки перегретой плазмы, которая, сужаясь, входила в клинки.

Г’торик огляделся и увидел, что почти все верховные советники мертвы, многие раздроблены на части, изуродованы до неузнаваемости. Усмехающиеся джиралханаи достреливали еще живых, но раненых сангхейли. Других группой отжимали к обрыву, и те падали на далекий нижний этаж. Сангхейли сражались отважно, и в живых оставалась приблизительно половина брутов. Но исход схватки был ясен.

«Почему мы не взяли больше бойцов?»

«И где мой дядя?»

– Торг ‘Грансами! – прокричал Г’торик. – Торг!

Наконец дым от горящей плоти рассеялся, и он увидел: Мелчус стоял над его безоружным дядей. Капитан брутов раздвоенной огромной стопой сокрушал горло ‘Грансами.

Мелчус смеялся, слыша, как булькает кровью и умирает дядя Г’торика.

– Предатель! – вскрикнул Г’торик, бросаясь на Мелчуса. – Чудовище!

На этот раз ему удалось подойти достаточно близко и нанести удары капитану брутов двумя мечами. Наплечники отчасти спасли брута, но Г’торику удалось рассечь ребра Мелчуса, дорубиться до кости, и противник закричал от боли. Из раны шел дым, струя крови джиралханая омывала клинок, а единственный другой выживший сангхейли бежал на Мелчуса с противоположной стороны, отвлекая его захваченной у врага пикардой.

Рана брута была далеко не смертельна, он увернулся от энергетического клинка и обрушил молот на другого элиту – тот разлетелся на части.

Обезумев от ярости, Г’торик, размахивая клинками, бросился на врага и нанес Мелчусу два удара. Капитан брутов блокировал удары рукояткой молота.

– Ты сдохнешь, как и другие, слабак! – прорычал он.

Энергетические мечи заискрили снова и снова – Г’торик наносил один удар за другим в поисках уязвимых мест в защите врага.

Мелчус отпрыгнул, чтобы получить пространство для замаха. Г’торик бросился следом, но брут оказался проворнее, чем он рассчитывал. Мелчус с быстротой молнии замахнулся огромным молотом, и Г’торику едва удалось увернуться – доля секунды, и молот разнес бы его голову в облако обращенных в пар костей и плоти. Г’торик предпринял атаку сбоку, нанеся удар по обутой в сапог щиколотке брута, он рассек плоть до крови, но неглубоко.

– Твоя смерть уже рядом! Можешь молить о пощаде, но ты ее не получишь! – взревел Мелчус, бросаясь на Г’торика.

Тот сделал шаг в сторону, и брут проскочил мимо, что позволило Г’торику вонзить ему меч в бок, теперь на бо`льшую глубину.

Мелчус взревел от ярости и боли и снова развернулся.

Г’торик приготовился к тактическому маневру. По крайней мере, он был быстрее Мелчуса.

Мелчус поднял молот, словно опять собираясь атаковать, но быстро произвел какие-то перенастройки в оружии. Злобно усмехаясь, он с такой силой ударил о землю, что в воздух поднялось все, что упало в ходе сражения.

Словно гигантская невидимая рука подхватила Г’торика. Он почувствовал, что его раскрутило в воздухе неодолимой гравитационной волной. Интерьер центра управления завертелся, помутнело в глазах, и он полетел куда-то… до странности далеко…

Он понял, что его сбросило с моста и падение кончилось на куче тел внизу.

Г’торик лежал раненый и оглушенный, и вскоре темнота сомкнулась над ним. Последнее, что он слышал, – смех Мелчуса.

Высшее Милосердие

Висячие сады, капсула эстетических раздумий

2552 г. н. э.

Девятый Век Восстановления

«Элиты не смогли защитить пророков!» – громко звучал голос верховного пророка истины из системы общественной информации. Двое маленьких унггоев с лицами, закрытыми метановыми дыхательными масками, остановились, чтобы послушать, словно в восторге.

Вдохновленный примером Мкена ‘Шре’а’бена, Зо Рескен пытался пройти по одному из многих Висячих садов священного города без антигравитационного пояса или кресла. Пояс он надел, но регулировку установил почти на нулевую поддержку, и хотя гравитация на Высшем Милосердии была ниже, чем считалась бы нормальной на его родной планете Джанджур-Кум, идти ему было тяжело. Он, отдуваясь, остановился между двумя невысокими, поросшими травой холмами, чтобы послушать объявление верховного пророка, – от гулкого голоса по спине пробежал холодок, несмотря на то что от затраченных усилий ему стало жарко.

«Пусть ни один воин не забудет своей присяги. Ты, верный, обеспечишь нашу безопасность, пока мы ищем путь. С моим благословением джиралханаи теперь поведут наши флоты. Они просят вашей преданности, и вы дадите им ее!»

Маленькие унггои возбужденно запрыгали. Проходивший мимо киг-яр, который, вероятно, не обращал особого внимания на объявление, раздраженно понесся вперед, словно подстегнутый голосом Истины.

«Пусть ни один воин не забудет присяги».

– Значит, она все же началась, – пробормотал Зо, отворачиваясь от счастливо повизгивающих унггоев. – И куда это нас приведет…

«И что делать мне?» – спрашивал себя Зо; он включил антигравитационный пояс и поспешил к выходу. Ему стало понятно, что мятеж уже начался, – до Ясности дошли слухи о столкновении на Высшем Милосердии и даже на поверхности Ореола Дельта. Элиты наконец покинули Ковенант. Говорилось, что к ним присоединились некоторые из мгалекголо, хотя остальные их сородичи остались верны Ковенанту. Зо подозревал, что произошла смена стражи и элиты ответили всеми имеющимися силами. Все шло так, как он и обсуждал с Г’ториком.

Теперь он мог либо сохранить верность Истине и Изысканному, либо открыто выступить против них. Верховный пророк истины был иерархом, и то, что осталось от Ковенанта, держал в своих руках, но Зо понимал разницу между покорностью злу и благородной преданностью. Истина не был на стороне благородства.

Про Ореол Дельта ходили слухи о скорой его активации; но это было прежде, когда Ковенант не трещал по швам. Зо получил сведения о том, что верховные советники элит отправились на кольцо прежде пророков, чтобы приготовить Палату к консекрации священной иконы, но, по сообщениям с экранов, расставленных по Высшему Милосердию, Тартарус уже извлек икону и передал ее лично верховному пророку истины. Что сталось с советниками элит? Неужели они пали жертвой великого раскола?

Большая серая рука в металлической перчатке больно ударила Зо по плечу.

– Пророк ясности! – прогрохотал джиларханай. – Вы пойдете со мной.

Зо сердито повернулся, но слова протеста замерли на языке, когда он увидел за капитаном джиралханаев сводных братьев-мгалекголо. Гиганты-охотники, оснащенные громадным оружием и щитами, ничего не говорили – им никогда и не требовалось говорить. Они казались олицетворением враждебности и, несомненно, были преданы верховному пророку истины.

– Пророк ясности, пророк изысканной преданности немедленно хочет обсудить с вами кое-какие вопросы, – сообщил брут. – Это все, что мне известно. Однако если вы по собственной воле не последуете со мной, то я позволю охотникам доставить вас силой. Вы хорошо знаете этот вид: охотники не будут цацкаться.

Зо посмотрел на охотников:

– Можно мне сначала взять мое кресло?

– Если оно рядом.

Зо откашлялся.

– Ну что ж… Тогда пойдем и посмотрим, что я могу сделать для его святейшества пророка изысканной преданности.

Глава 17

Убежище, уссанская колония

Пятая секция

2552 г. н. э.

Девятый Век Восстановления

В сопровождении Тирка ‘Сурба, священника Туп’Квука и шести тяжеловооруженных охранников Бал’Тол и Ц’тенз прошли бок о бок по саду скульптур на площади перед залом богопроводов на подуровне четыре. Они искали тех, у кого начался Кровавый недуг и кто кучковался вокруг ‘Кинсы. Туп’Квук, согнутый годами сангхейли со щетиной странных волос, которые у древних стариков иногда пробивались из различных морщин, медленно волочил ноги, из его жвал торчали пирсинги церемониальных украшений. Носил он мантию, сшитую из фрагментов священных предметов, глянцевой материи и шкуры глебоса, маленького пушистого животного, чьи родичи прыгали на экоуровнях.

Пока Бал’Тол и его спутники видели только несколько распевающих пилигримов, слоняющихся по залу богопроводов, ступающих по священным кругам между статуями. В саду скульптур размещались трехмерные изображения легендарного Уссы ‘Кселлуса и Соолн; рядом стояли статуи Терсы и его жены-воительницы Лнур; были и изображения Сангхелиоса – его бережно держал в руках Усса. Здесь можно было увидеть скульптурное изображение Убежища в сферической форме и разлетающегося на составные части – прозрачные провода удерживали отдельные секции на местах, – скульптуры сына и внука Уссы, изображения сцен из жизни богов, скульптуры Эрники Наносящего Шрамы и его соратников, разрубающих отвратительную полусаурианскую фигуру Салуса ‘Кролона, изображения популярных воинов из боевой секции.