Джон Ширли – Разорванный круг (страница 28)
Их, казалось, ничуть не пугала роль наездниц гигантской плотоядной амфибии, а вот илпдор на бегу выглядел неловким, его перепончатые когтистые лапы на суше чувствовали себя не так уверенно, как в воде. От него воняло чешуйчатой амфибией и дерьмом, прилипшими водорослями и вцепившимися в него паразитами, которые походили на некую карикатурную юбку, тащившуюся следом.
Мкен, уставший и взволнованный одновременно, отошел вправо на безопасное расстояние от зубастых челюстей шестиногого чешуйчатого существа. Иногда изо рта хищника появлялся отвислый язык, которым он рассекал воздух, облизывал ряд клыков, а фасеточные глаза при этом плотоядно разглядывали Мкена, который не мог отделаться от ощущения, что зверь прикидывает, каким бы он, Мкен, был на вкус.
Справа от Мкена шла Лилумна, вышагивала она так энергично, что ему оставалось только стыдиться собственных заплетающихся ног. Рядом с ней шествовали три сангхейли. Вил ‘Кхами время от времени посматривал на женщин на спине хищника. Если Мкен правильно истолковывал пощелкивание жвалами, то сангхейлийскому рейнджеру было весело смотреть на них, – впрочем, когда сангхейли весело, а когда нет – понять трудно.
– Лилумна, – тихо сказал Мкен, – я льщу себя надеждой, что немало знаю про Джанджур-Кум, хотя никогда прежде здесь не был. Но я не помню, чтобы где-нибудь читал про приручение илпдора.
– Он не то чтобы приручен, это, скорее, партнерство. Большая рыба в озере стала редкостью – мужчины из столицы забрасывали сети в озеро множество раз, и потому количество рыбы уменьшилось. Моя сестра Буренн – она сидит первой – нашла это существо оголодавшим, когда оно было совсем маленьким. Будь оно тогда покрупнее, накинулось бы на нее и сожрало. Но сестра кормила его мясом и сыром гарфрена, и оно каким-то образом привязалось к ней. Теперь оно помогает нам ловить остатки рыбы, загоняет их в сети. Мы его кормим, и оно препятствует худшему истреблению. Мы назвали его Эрб. Долго держать его на суше мы не можем, но…
– Ваше высокопреосвященство! – мягко вмешался Трок. – Мы должны закругляться! Сигнал сработал – десантный корабль в той стороне.
– Что ж, спасибо товарищам за сигнал, – пробормотал Мкен. Он посмотрел на небо. Облака снова сомкнулись, стало темнее. – Я не вижу, где я…
Через несколько часов, а может, гораздо раньше наступит рассвет, и тогда света будет с избытком. Они должны как можно скорее сесть в десантный корабль, пока их не обнаружили.
Они последовали за Троком от берега по дорожке, идущей через подлесок. Илпдор кряхтел и постанывал, – казалось, он не хочет уходить далеко от озера. Буренн похлопала зверя по шее, нагнулась, что-то прошептала ему, подбадривая здоровенного хищника.
Илпдор шмыгнул носом, но потащился за пророком внутреннего убеждения и его стражниками-сангхейли в густые беспокойные заросли.
Эта странная процессия продолжала путь по тропке, а из кустов высовывались плети и словно обнюхивали их. Эрб ударял лапой по плетям, загоняя назад.
Враг обнаружил их в сотне шагов от корабля.
Поначалу трудно было сказать, с чем они столкнулись.
– Солдаты! – выкрикнула Буренн. – Они наступают на фоластидах!
Усталый Мкен забыл выяснить, что такое фоластиды. Поначалу казалось, что перед ними что-то похожее на четырехногих ездовых животных; было их около десяти, и появились они из зарослей. Послышался треск, затем характерная переориентация подлеска. Он услышал, как что-то или кто-то завыл, похоже от боли.
Потом облака разошлись, и лунный свет затопил лощину. Мкен увидел сан’шайуум в доспехах с большими неуклюжего вида винтовками – судя по всему, кинетического действия – в руках. Они ехали на… что это под ними?
Фоластиды состояли из самого подлеска; возникало впечатление, что плети и растения, небольшие деревья, кустарники – все они сплелись воедино под наездниками. Всадники передвигались на корявых четырехногих формах, имевших головы и торс, их приближенные очертания напоминали различных жеребцов, обитающих на целом ряде планет, вот только эти постоянно принимали форму кустарника и то и дело сливались с ним. Очертания жеребцов непрерывно возникали под всадниками – всадники проезжали, жеребцы снова образовывались из кустарника, в котором оказывались наездники. Лес словно непрерывно создавал из себя верховых животных для солдат, а наездники скользили на живых растениях, а не скакали каждый на своем жеребце.
– Кто они такие? – выпалил Мкен.
– На первый взгляд это что-то вроде геноформирования, – пробормотал Вил, стреляя. – Растения модифицировали, чтобы те работали на стоиков.
У Мкена это вызвало смешанное чувство – стоики установили для себя черту в создании новых аппаратных технологий. Вот столько они себе позволяют, а дальше – ни шагу. И потому их ученые отступили в область экспериментов с генной инженерией дикой флоры.
Фоластиды почти вплотную подошли к ним.
Мкен достал оружие.
– Лилумна, прячьтесь за Эрба! – прокричал он. – Пусть все женщины укроются за ним!
Он выстрелил из пистолета по наездникам, не зная, попадает в цель или нет. Плазменные винтовки, выплевывающие яркую люминесцирующую энергию в сторону наступающего патруля, озарили все пульсирующим светом.
И в этот миг Мкен увидел Локвена – его несло на растительных плетях, не на фоластиде, а на сплетении растительных прутьев, которые выкидывались из травы и передавали его все дальше и дальше. Он вскрикивал, когда плети вырывали куски его шкуры, еще две плети протянулись к глазницам. Противник демонстрировал им Локвена, как понял Мкен, чтобы запугать, лишить боевого духа.
– Отпустите меня! – взвизгнул Локвен. – Я вам показал, где они. Отпустите меня теперь!
Но плети за считаные секунды разорвали Локвена в клочья, швыряя горячие, сочащиеся куски плоти в сангхейли и пророка внутреннего убеждения.
Теперь всадники окружили небольшую группу инопланетян, жеребцы выдергивали корни из земли, когда им требовалось пересечь тропинку, усиливались за счет большего количества растительного вещества и ревели.
Вил стрелял во всадников – винтовка била точно в цель. Один противник упал – его глаза выгорели. Другой свалился с жеребца и покатился по земле, сжимая руками обуглившуюся брюшину.
Зилн ‘Клел издал воинственный вопль, прогнал страхи и бросился на врага, нажимая на спусковой крючок…
Мкен отступил от места боя, где со свистом пролетали кинетические пули. Он стрелял из пистолета, пока у него не начало жечь пальцы от перегрева. Один всадник упал, взревев от боли.
Пуля ударила Зилн ‘Клела в грудь, тот вскрикнул и споткнулся, другая угодила сангхейли в голову и разнесла ее на части. Его тело безжизненно рухнуло на землю, как тряпичная кукла.
Потом пуля попала в Трока, и тот, замычав от боли, упал, раненый, но не убитый – пока. В его винтовке кончилась энергия, и он вытащил пылающий клинок. Пули проносились мимо Мкена, и он знал – еще немного, и одна попадет в него, они не могут промахиваться вечно.
Потом раздался клокочущий рев, и в ряды врагов ворвался илпдор, на нем теперь осталась одна только Буренн. Она выкрикивала команды, вцепившись в его шею, а зверь встал на четыре задние ноги, нанося удары когтями передних и щелкая громадной челюстью. Он врезался в заросли и солдат, сбрасывал их с фоластидов, встряхивал так, что ломал шеи, разбрасывал по сторонам.
Вил расшвыривал гранаты – они взрывались громадными цветками бело-синего сияния, словно высмеивая живые цветы вокруг, и еще два наездника упали на землю, их фоластиды разорвало на части, доспехи разломались…
Еще один наездник – последний – соскочил со спины своего верхового животного и принялся стрелять снова и снова в горло илпдора, скользя по фоластиду на тропе.
Илпдор, из горла которого фонтанировала зеленая кровь, надвинулся на мучителя и смял его голову челюстями, после чего ноги животного подкосились и он завалился на бок. Буренн успела спрыгнуть с него в последний миг, едва избежав перелома ноги.
Эрб задрожал, выплюнул голову врага… и умер.
Буренн, рыдая, опустилась на колени рядом с отвратительным воняющим зверем и прижала его окровавленную голову к груди.
– Идем, Буренн, – сказал Мкен, в ошеломлении помогая подняться на ноги Троку. Коммандера ранили в бедро, но он имел такие же шансы добраться до Высшего Милосердия живым, как и все остальные. – Нам пора. Корабль недалеко. Мы все должны поспешить. Где остальные женщины?
– Мы здесь, – ответила Лилумна, выводя из тени дам-сан’шайуум. – Мы должны бежать. – Она подняла на ноги Буренн и обняла ее. – У растений нет разума, их контролируют наездники. Но они могут решить, что им грозит опасность, и наброситься на нас. И очень скоро.
Приковылял сан’шайуумский артиллерист Млир, он с округлившимися глазами огляделся:
– Я видел схватку. Еще кто-то из них тут есть?
– А если бы и были… – зарычал Трок. – Какая бы от тебя была польза?
– Я не знал, могу ли я покидать корабль, – у меня приказ.
– Он прав, Трок, – сказал Мкен, помогая воину двигаться к кораблю. – Млир, помоги Троку добраться до корабля. Я должен знать, что реликты в безопасности. Нам нужно побыстрее оставить Джанджур-Кум… как можно быстрее.
Они покидали родной мир ради паллиатива – ради Высшего Милосердия. Но с ними были женщины, и они нашли просвещающее видение и редчайший люминарий. Мкену особенно хотелось торжественно доставить их Р’Ноху и каким-нибудь образом удержаться и не швырнуть драгоценности в лицо министра.