Джон Ширли – Мокруха (страница 45)

Гарнер был уверен, что Сайкс поможет. Сайкс был его должником. Он пробежался по мысленному списку людей, из которых можно выдавить денег. Его брат, с которым он, впрочем, почти не общался, перешлёт сотню-другую. Его друг Ларри... а вот тут надо быть поосторожнее. Ларри сам бывший наркоман, обратившийся в религию, и если он заподозрит, что Гарнеру нужны деньги на крэк, то не даст ничего.

Нет. Наверное, нет. Ларри знает, что Гарнер уже давно завязал. Всё же лучше будет пообщаться с ним через посредника, иначе Ларри уловит в его голосе кодеиновые нотки.

— Вы как, в порядке, мистер Гарнер? — спросил Джеймс.

— Конечно. — В порядке? Что за глупая шутка. — Конечно. Я... попал в передрягу, мне сломали несколько рёбер, перебили переносицу, я забинтован в нескольких местах. Такое бывает. Меня ограбили. Я искал Констанс в крутом квартале...

— О чёрт!

— Э?

— Я совсем забыл вам сказать, что Констанс звонила! Она звонила. Как я мог забыть? Иисусе!

Гарнер фыркнул.

— Она звонила. — Всё равно что похоронку получить. Грёбаный ублюдок заставил её позвонить домой, чтобы сбить со следа полицию, а потом убил. — И она сказала, что всё в порядке, а искать её не надо, так?

— Э... не совсем. Она передала, что жива. Вот и всё. А потом повесила трубку. А, и ещё ваш брат звонил в тот же день. Поздравлял вас с днём рождения.

— Ага, я очень рад. — Депрессия накатила, как приливная волна. — Послушай... мне правда нужны деньги. — Он всё просчитал. Нужно только сторониться барыг, кокаиновых шлюх, «земляничек» и прочей шушеры. Купить себе ящик виски, затариться двойной упаковкой хорошего крэка, запереться в комнате и выжечь себе кишки за пару дней. Пары дней должно хватить, чтобы сдохнуть.

— Понимаю, мистер Гарнер. Я всё устрою.

— Отлично. Я утром проверю Western Union.

Ночь он без кокса как-нибудь протянет. У него осталось ещё немного кодеина. Паёк можно обменять на ликёр. Конечно, на крэк тоже можно. Тут всё время так меняются. На крэк или герыч. Может, на сорок долларов крэка за сто долларов пайка. Надо подумать.

— Спасибо, Джеймс. Услышимся.

Он потянулся было повесить трубку и задержал руку над рычагом. Что-то не так. Почему я не могу её повесить?

Кодеиновый наркоз понемногу проходил.

А, и ещё ваш брат звонил в тот же день. Поздравлял вас с днём рождения.

Его рука затряслась, и он приложил трубку к уху.

— Джеймс!

Нескончаемый гудок. Так гудят нервы под кодеином. Дрожащими пальцами он потыкал в нужные кнопки, вызвал аламедский коммутатор, нетерпеливо дождался, пока телефонистка томно выпытает, согласен ли Джеймс оплатить ещё один разговор.

— Мистер Гарнер? Вы что-нибудь забыли?

— Джеймс... когда мой брат звонил? Как ты сказал?

— На ваш день рождения. Он сказал, что это ваш день рождения.

— Джеймс... теперь подумай внимательно, это важно. Констанс звонила в тот же самый день?

— Ага. И в то же время. Я почему запомнил — её звонок наложился на звонок вашего брата, и ей пришлось подождать на удержании. А когда я вернулся, она уже повесила...

— Два дня назад? Она звонила два дня назад?

— Ага.

Его день рождения. И день, следующий за днём, когда он опознал тело.

Он вспомнил, как на пути из морга коп счастливо откровенничал: дескать, тело Констанс единственное, от которого уцелел хоть палец. В кои-то веки получится опознать...

Ах ты ублюдок. Ах ты грёбаный сукин сын. Пидор отрезал его дочурке палец и оставил среди крошева чужих останков, но, ЁБАНЫЙ ЖЕ ТЫ ГОСПОДЬ НАШ ИИСУС БЛЯДСКИЙ ХРИСТОС, МОЯ ДОЧЬ ЕЩЁ МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ ЖИВА!!!

В тот же затянутый смогом ранний вечер Эфрам раскинулся в лежанке на заднем дворе, надвинув на глаза панаму и защищаясь желтоватыми очками от клонящегося к западу солнца. Он вёл дневник. Констанс прикорнула рядом на стульчике.

Эфрам писал:

...я не могу избавиться от ощущения, что затеял какую-то странную игру сам с собой, игру, которой нет названия. Возможно ли, что меня привела сюда судьба? Предчувствие, что из этого гадюшника в Малибу восстанут те, кому должно и суждено стать моими последователями? Неужели звёзды меняются, предсказывая мою победу над Денверами? Тёмные Созвездия начинают раскрывать свои секреты, Знаки Негативного Зодиака говорят со мною. Вновь обращусь я к Ницше периода максимального расцвета его таланта и нижеследующую цитату приведу по памяти, демонстрируя тем самым, сколь хорошо изучил Ессе Ното: как становятся сами собою[56] великого мыслителя:

Я знаю свой жребий. Когда-нибудь с моим именем будет связываться воспоминание о чём-то чудовищном — о кризисе, какого никогда не было на земле, о самой глубокой коллизии совести, о решении, предпринятом против всего, во что до сих пор верили, чего требовали, что считали священным. Я не человек, я динамит... Ибо когда истина вступит в борьбу с ложью тысячелетий, у нас будут сотрясения, судороги землетрясения, перемещение гор и долин, какие никогда не снились...

У ворот домика послышался шум, и Эфрам поднял глаза от дневника. У него кровь заледенела в венах.

Сэм Денвер толкнул калитку и, улыбаясь, вступил на задний двор.

— Привет, Эфрам.

Эфрам глубоко вздохнул и с подчёркнутой вежливостью ответил:

— О, Сэм. Чему обязан неожиданной радостью тебя увидеть?

Констанс рывком села, сонно моргая на Денвера. Затенила глаза от лучей садящегося солнца. Эфрам чувствовал, как при виде Денвера в девушке нарастает страх.

— Констанс, дорогуша, почему бы тебе не пойти в дом и не принести мистеру Денверу стул?

— Хорошо. — Девушка вскочила и опрометью устремилась в дом.

Оставалось надеяться, что она не вздумает воспользоваться этой возможностью, чтобы сбежать. Было бы унизительно при Денвере притягивать её обратно силой разума.

— Ты неплохо её натаскал, — молвил Больше Чем Человек. — Она и вправду такая милая...

— Как ты... отыскал дорогу сюда? — спросил Эфрам, покосившись на изгородь. Там выстроились несколько крупных мужчин, но разглядеть их мешало клонящееся к западу солнце. Наверняка перед домом тоже один или двое. Он задумался, кто это — клевреты Денвера с Ранчо или просто пушечное мясо. Он мог бы парализовать парочку, но Денвера от него защитят Акишра, по крайней мере, на время. Кроме того, Денвер несомненно вооружён.

— Ты спрашиваешь, как мы тебя нашли? — поднял брови Денвер в притворном изумлении. — Ты сам нас пригласил! Это всё Мокруха. Только ты мог такое натворить. Ты оставил свою визитку, Эфрам. Это немножко осложнило нашу работу, но я подумал, ты сам хочешь, чтоб мы тебя нашли. Акишра привели нас прямо сюда, как только мы взялись за дело по-настоящему...

Эфрама замутило.

— Акишра?

— Ага. Ты что, думал, твои делишки их не привлекли? После всех твоих Возлияний? Или ты воображал, что тебе каждый раз удаётся уворачиваться от них? Они тут. Но твой... дружок их несколько... отпугивает. Тот, кого ты зовёшь Безымянным Духом.

Эфрам скрестил руки на груди, чтобы не выдать дрожи пальцев.

Акишра рядом.

Денвер со вздохом продолжал:

— Джуди в лимузине, она... м-м, опасаюсь, что ты был прав. Они её подчинили. Они экстернализировались. Зрелище не из приятных. О, благодарю... Констанс, верно?

Денвер уселся на принесённый Констанс стул. Девушка вернулась на своё место рядом с Эфрамом. Он обрадовался, увидев, что её по-прежнему тянет к нему. Хорошо хоть она вроде бы предпочла его Денверу.

Денвер посмотрел на неё, и Констанс опустила глаза. Он кивнул себе.

— Да. Я так и думал. Я видел эту девушку в газете. Её фото. Они обнаружили её тело, или подумали, что обнаружили... — Он глянул на перебинтованный обрубок пальца, и Констанс прикрыла культяпку здоровой рукой. Он хмыкнул. — О, я понимаю. Очень хитро. — Он отвернулся к Эфраму. — Ну что, ты готов?

Эфрам в точности знал, что имеет в виду Денвер, но переспросил:

— Готов к чему, добрый мой друг?

— О, к поездке на Ранчо, само собой. Мы не можем позволить, чтоб ты тут прыгал, как отвязавшаяся пушка по палубе. Ты нам нужен. Ты вылечишь Джуди.

— Не думаю, что я способен ей как-то помочь.

— Тебе доступна Награда даже без Акишра. Или, во всяком случае, ты притерпелся. Ты способен отпугнуть их, ты приводишь их в смятение — ты очень ловко продемонстрировал это своё умение, иначе бы не забрался так далеко без Придатка. Ты можешь, гм, вывести у неё блох. Ты её спасёшь.

— Какая чушь! Она сама сколотила себе гроб и теперь должна в нём упокоиться, что б там уже ни поселилось, ха-ха. Я бессилен ей помочь. Если хочешь её исцелить, выбей ей мозги пулей.

Денвер снова обернулся и посмотрел на Констанс. Во взоре его проступили безжалостный расчёт и исступлённая похоть. Девушка испуганно отвернулась и спрятала лицо у Эфрама на пухлой груди.

Денвер захохотал.