Джон Ронсон – Самовлюбленные, бессовестные и неутомимые. Захватывающие путешествия в мир психопатов (страница 29)
— А что говорит Элен по поводу твоего нового увлечения? — спросил он.
(Элен — моя жена.)
— Ей нравится, — ответил я. — Как ты знаешь, это редкость, когда речь идет о моих хобби, но не в этот раз. К тому же я научил ее пользоваться опросником Хаэра, так что она определяет психопатов среди наших знакомых. Оказывается, их очень много. И кстати, мне кажется, что статья Джилла на тему убийства бабуинов говорит о наличии… — я выдержал паузу, после чего мрачновато продолжил: — …Психопатических черт.
Я назвал ему несколько имен наших общих знакомых, которых мы после опросника считали психопатами. Адам приуныл.
— Как долго ты добирался до дома Эла Данлэпа? — спросил он.
— Ну, где-то часов десять на самолете, — пожал я плечами. — Потом еще до Миссисипи на машине часов пятнадцать.
— То есть в целом ты преодолел несколько тысяч километров, чтобы описать безумные черты характера Эла Дан-лэпа, — подвел итог Адам.
— Ну да, — кивнул я. И уставился на Адама.
А затем с вызовом добавил:
— Да!
— Ты напоминаешь средневекового монаха, — сказал Адам, — который пытается соткать гобелен из человеческого безумия. Отовсюду собираешь понемногу — а после сшиваешь все вместе.
Мы опять помолчали.
— Это не так, — не согласился я.
Почему Адам критиковал мой стиль работы, подвергал сомнению весь проект?
«Вообще он любит ко всему придираться, большой любитель спорить, — задумался я. — Если начнет активно критиковать мою работу, на которую я уже потратил много времени и сил, я не буду слушать, вот и все. Он известный критик. Да, точно: просто не буду слушать, что он говорит».
(
— Все мы делаем это, — прокомментировал Адам. — Я имею в виду журналистов. Мы собираем историю по кусочкам: катаемся по миру непонятно зачем, торчим у людей в доме с блокнотиком в руках в ожидании сокровища. А они, как правило, оказываются сумасшествием — крайним, предельным проявлением личности человека: страхом, паранойей, нарциссизмом… В общем, всем тем, что Руководство по психическим расстройствам называет симптомом. Именно на это мы тратим собственную жизнь и понимаем, что это все ненормально, только это не принято говорить вслух. Хватит думать о психопатах среди директоров. Скажи мне лучше, что твои изыскания говорят о нашей психике?
Я посмотрел на Адама и нахмурился. Где-то глубоко в душе я понимал, что он прав, хотя мне ужасно не хотелось признаваться в этом. За последний год я был во множестве разных мест: Гетеборг, Бродмур, штат Нью-Йорк, Флорида, Миссисипи… И все это чтобы вырвать безумие с корнем. Я вспомнил часы, которые провел с Элом, и те ощущения, которые испытывал каждый раз, когда он озвучивал что-то разумное, — какое-то дикое разочарование. Например, перед обедом я отметил кое-что, когда спросил про пункты 12 и 18: «Трудности воспитания в детстве» и «Склонность к совершению правонарушений в подростковом возрасте». Тогда я решил немного смягчить эти пункты.
— Многие нынче успешные люди в детстве устраивали бунты против учителей и родителей, принося много проблем. Думаю, в этом нет ничего плохого.
Но его ответ меня поразил:
— Я был весьма ответственным ребенком, серьезным и целеустремленным, всегда слушался и родителей, и учителей. А еще упорно трудился и стремился быть лучшим в школе. На все это уходило очень много энергии, так что сил и времени хулиганить не оставалось.
— У вас не было проблем с законом?
— Нет, никогда. Меня ведь приняли в Вест-Пойнт! Вы знаете, все вот это про психопатов — такая чушь и ерунда! Вы никогда не станете успешным, если у вас вот тут, — он пальцем указал на голову, — нет необходимых контролирующих элементов. Как без них закончить школу? Как справиться с первой и второй работой, пока вы проходите становление как профессионал?
Он был очень убедителен, с его логикой было сложно поспорить. И это меня расстраивало. К тому же Данлэп добавил, что не считает себя обманщиком («Если я считаю человека идиотом, я так ему и скажу»), никогда не вел паразитический образ жизни («Я всегда зарабатывал на собственные нужды»), ну а при всем неприятии «пустых эмоций», «правильные» он испытывает. Хотя его пожертвование Университету Флориды и можно было рассматривать с нарциссической точки зрения, все-таки это был благородный шаг. Да и с супругой они живут уже больше 40 лет, ни о каких любовницах даже речи не было. Получается, что по пунктам
Разумеется, даже самый рьяный психопат может не набрать баллов по какому-то из пунктов опросника. Но меня подстегивала собственная журналистская одержимость и приобретенная квалификация по выявлению психопатов, поэтому мне хотелось рассматривать Эла Данлэпа в абсолютных терминах.
Я размышлял о словах Адама: «Мы все это делаем — ждем сокровищ. А они, как правило, оказываются безумием». Мы оба основывались на том, что журналистами движут профессиональные инстинкты. У всех есть внутреннее представление о составляющих хорошего и качественного интервью. Меньше всего мы думали, являются ли эти элементы клиническими симптомами психопатии.
И вдруг я задумался о другом: а что будет, если кто-то из нас пойдет иным путем? Противоположным. Если кто-то поймет, что люди, которые страдают психическими расстройствами, — идеальные объекты для интервью, и разработает специфические методы их выявления, как Боб Хаэр?
Так что следующие несколько дней я проводил опрос среди знакомых редакторов, которые подбирают участников ток-шоу, и телевизионных продюсеров.
И благодаря этому свел знакомство с Шарлоттой Скотт.
Она жила в милом, старом, низеньком домике в графстве Кент. В углу комнаты сопел очаровательный двухмесячный малыш. На тот момент она находилась в отпуске по уходу за ребенком, но от работы на телевидении отошла еще раньше. Шарлотта решила никогда больше туда не возвращаться.
Когда-то она была идеалисткой, как она говорила. Девушка хотела заниматься журналистскими расследованиями, но жизнь сложилась таким образом, что Шарлотта оказалась на британском шопинговом канале в качестве ассистента режиссера. «Моя блестящая карьера», — со вздохом сказала она. Но через некоторое время ей удалось совершить значительный скачок от рекламы к мейнстриму — она начала заниматься поиском участников для телепрограмм, где члены больших семей погрязли в разборках и орут друг на друга перед студийной аудиторией. Друзья посмеивались над ее карьерным ростом, но она называла их снобами. Скотт была журналисткой, которая работала на простых людей. Как ни крути, все-таки социальные проблемы в шоу тоже поднимались: наркотики, измены, инцест, трудности трансгендеров. Она больше общалась с коллегами, университетская компания отходила на другой план.
— Чем именно вы занимались? — уточнил я.
— У нас была горячая линия, куда звонили члены семей, которые находились в трудном положении и готовы были появиться на телеэкране. Мне нужно было звонить им на протяжении нескольких недель, даже если они передумали приходить на передачу. Шоу было необходимо провести любой ценой.
Многие профессии и должности связаны с постоянными звонками. Подобная работа часто имеет необратимые последствия для психики тех, кто этим занимается. Но назвать этот труд каким-то особенным никак нельзя.
— Вообще все это было ужасно, — сказала Шарлотта. — Все-таки я закончила университет.
Но ничего особенного.
Поначалу тяжелые подробности человеческих жизней, которые она должна была слушать, психологически выматывали ее. Однако чтобы стать хорошим исследователем, надо учиться жесткости и сосредоточенности. Девушка нашла способ отстраниться от несчастий и горечей участников передач.
— Мы начали смеяться над звонящими. Постоянно, целыми днями. Только так можно было пережить все это. По вечерам мы ходили в бар, где продолжали шутить, смеяться и так далее.
— А можете привести пример шуток?
— У кого-то были, например, дефекты речи. И это было находкой! Мы передавали их речь через громкоговорители, собирались вокруг и смеялись… — вспоминала она.
Неудивительно, что спустя какое-то время Шарлотта начала «чувствовать, как между ней и человеком на другом конце телефонного провода вырастает стена отчуждения».
Да, это не редкость, когда приходится убивать в себе чересчур гуманное отношение к клиентам, искать возможности уменьшения эмпатии и степени сочувствия, иногда даже избавляться от угрызений совести: иначе не сможешь нормально выполнять собственные обязанности. Может быть, именно эти причины и подвигают студентов-медиков на своеобразные «шалости» вроде швыряния друг в друга частей тела…
Но по-настоящему Шарлотту прославила одна находка. Еще в начале ее карьерного пути на девушку снизошло озарение: самыми интересными участниками передачи были те, кто хотя бы немного заслуживал звания «сумасшедшего». Она поняла, что есть гениальный способ выявлять подобных людей — и он намного проще опросника Боба, хотя не менее эффективен для достижения цели.
— Я уточняла у людей, какие они принимают лекарства, получала список, после чего на медицинских сайтах выясняла, от каких заболеваний применяются те или иные препараты. И уже после этого обдумывала, подходит ли мера их сумасшествия для нашей передачи или они слишком не в себе.