Джон Рональд – Война за самоцветы (страница 65)
500
Родились Эльрун и Эльдун, сыновья-близнецы Диора.
Моргот освобождает Хурина. Хурин идет в Хитлум16.
501
Хурин покидает Хитлум и вместе с Асгоном и еще шестерыми спускается в Узкую Землю.
Хурин покидает своих спутников и тщетно ищет вход
[стр. 258]
в Гондолин, и так соглядатаи Моргота узнают, в каком краю находится Гондолин.
Хурин приходит к камню и находит там Морвэн, она умирает. Хурина держит в заключении Харданг, вождь Брэтиля, но на помощь Хурину приходит родич Мантор (двоюродный брат Харданга). Во время волнений гибнут и Харданг, и Мантор, а Обэль Халад сожжен. Хурин снова находит Асгона, собирает еще людей и идет в Нарготронд17.
502
Туор женится на Идриль, дочери Тургона.
Хурин приходит в Нарготронд и убивает карлика Мима. Он и его люди забирают сокровища Глаурунга и приносят их в Дориат, куда Хурина допускают из сострадания18.
На этих словах, внизу страницы, набросок сюжета заканчивается. Теперь я перехожу к существенному корпусу материалов, работа над которыми привела к созданию окончательного текста — его отец в конечном итоге озаглавил «Скитания Хурина» (ранее — «О судьбе Хурина и Морвэн»). Окончательное название кажется не вполне уместным применительно к содержанию, коль скоро текст целиком посвящен пребыванию Хурина в Брэтиле; возможно, предполагалось, что этим эпизодом содержание текста исчерпываться не будет и в него войдет дальнейшая история Хурина, рассказанная столь же подробно. Однако эта история так и не была написана (см. стр. 310, примеч. 57, а также другое заглавие, приведенное ниже).
Во-первых, имеется черновая рукопись и связанные с нею черновые разработки (зачастую очень приблизительные). Многие страницы черновика — это обороты документов Оксфордского университета, датированные 1954 или 1957 годом. Во-
вторых, имеется машинопись, напечатанная отцом на более поздней пишущей машинке (см. .300), подвергшаяся сильной правке: некоторые существенные пассажи были отвергнуты и заменены новым материалом, тоже напечатанным на машинке; и, наконец, имеется напечатанная другим лицом машинопись, практически лишенная самостоятельной ценности. С достаточной определенностью эту работу можно датировать концом 1950-х.
Напечатанная отцом машинопись не имеет заглавия, но на верхней копии он написал чернилами:
О судьбе Хурина и Морвэн
Связующее звено к Ожерелью Карлов, «Сигиль Элу-наэт»
Ожерелью Скорби Тингола
Текст начинается так:
Так заканчивается повесть о Турине злосчастном; и то считается одним из худших деяний Моргота среди людей в древнем мире. Иные говорили, что некогда Морвэн, скитаясь в своем безумии, пришла к камню с надписью и, зная, что ее дети мертвы, хоть она и не поняла,
[стр. 259]
как закончилась их история, села у камня ждать смерти; и там Хурин наконец нашел ее, как рассказывали позднее.
Удел Хурина был еще несчастливее, чем ее собственный.
Первое предложение этого текста восходит к «Квэнте» ( .131), а дальнейшее взято из первого продолжения «Серых летописей» (стр. 251-252) с добавлением, что Хурин нашел Морвэн возле камня (ср. с стр. 258, запись за 501 год). Этот фрагмент был вычеркнут в машинописи и заменен следующим, на обороте документа за 1957 год: Так заканчивается повесть о Турине Злосчастном, и то худшее из деяний Моргота среди людей в древнем мире. Но Моргот не знал ни сна, ни отдыха, творя зло, и то не был конец его дел с Домом Хадора, ибо ненависть Моргота к нему не знала утоления, хотя его Око следило за Хурином, а Морвэн скиталась в глуши безумная.
Несчастлив был удел Хурина.
В начале этого текста отец впоследствии написал «Скитания Хурина», и окончательная машинопись, напечатанная машинисткой, также имеет это заглавие (см. стр. 258).
Машинописный текст продолжается дальше, после слов «Удел Хурина был еще несчастливее, чем ее собственный»:
Ибо все, что Моргот знал о деяниях своей злобы, Хурин знал тоже; но к правде была примешана ложь, а все хорошее было утаено или искажено. Тот, кто смотрит глазами Моргота, видит все вкривь и вкось, желает он того или нет.
В особенности Моргот стремился представить в черном свете все, что делали Тингол и Мэлиан, ибо их он боялся и ненавидел более всего; и посему, когда он счел, что пора пришла, в год после смерти Турина он освободил Хурина от оков, веля ему идти куда хочет.
Моргот притворился, будто в этом он движим жалостью к врагу, что потерпел окончательное поражение, и дивится его стойкости. «Подобной бы непреклонности, — молвил он, — достойная ее цель, тогда и награда была бы иной. Но больше ты, Хурин, на закате своей ничтожной жизни, мне не нужен».
Но он лгал, ибо в его умыслы входило, чтобы Хурин до самой своей смерти оставался орудием его злобы противу людей и эльфов.
Тогда, хотя и мало веря словам либо поступкам Моргота и зная, что тот не ведает жалости, Хурин принял свою свободу и ушел в скорби, ожесточенный обманами Темного Властелина. Двадцать восемь лет Хурин провел пленником в Ангбанде…
[стр. 260]
В этом фрагменте отец следовал, с некоторыми добавлениями, за продолжением «Серых летописей» (стр. 252); и с этого места он почти не отклонялся от продолжения до слов «И с тем он ушел и покинул землю Хитлума» (стр. 254)19. Таким образом, существует два весьма близких, а по большей части и идентичных варианта этого небольшого повествования, которое можно было бы назвать «Хурин в Хитлуме»; но если первый из них является продолжением «Серых летописей», то второй — начало совершенно новой истории о пребывании Хурина в Брэтиле, отсрочивающей начало повествования «Хурин в Нарготронде», которое так и не была написано. С учетом того, что второй текст «Хурина в Хитлуме» имеет совершенно иную функцию, никак невозможно рассматривать историю о пребывании Хурина в Брэтиле в качестве еще одного приложения к «Серым летописям». Как будет видно, отец уже со всей очевидностью писал не анналы Бэлэрианда: эта летопись была оставлена — или, вероятно, отец намеревался временно приостановить работу над ней, пока новое повествование не будет завершено на устраивающем автора уровне детальности.
Ниже приводится дальнейший текст «Скитаний Хурина» (после слов «И с тем он ушел и покинул землю Хитлума»). Своеобразие этой работы заключается в ее сложности: написав значительную часть текста, отец стал лучше понимать (как выразился бы он сам) ситуацию в Брэтиле на момент прихода Хурина; и эти новые соображения взяли верх еще до того, как был воплощен первоначальный замысел.
Другими словами, история разрасталась и менялась по мере работы над текстом, но на сей раз автор решил не бросать ее на полуслове, чтобы начать все заново: вместо этого он вернулся к уже написанной части истории и взялся за ее переделку. Принципиально текст, каким он изначально сошел с печатной машинки, не менялся, претерпевая лишь постоянные исправления по части имен и прочих деталей. Нелегко представить эту историю в удовлетворительной и легкой для восприятия форме, но после нескольких экспериментов я пришел к выводу, что лучше всего будет дать текст в его финальной версии, машинописи, но прервать его (стр. 365 и далее) в том месте, где впервые возникают новые идеи, и рассказать о дальнейшем развитии текста. Речь идет о двух местах: исправленная версия первого помечена звездочкой и дана на стр. 262-263, а исправленная версия второго, помеченная двумя звездочками, представлена на стр.
264-265.
Говорят, что охотники Лоргана крались следом за Хурином и его спутниками, пока те не поднялись в горы. Снова взойдя на высоты, Хурин различил вдали, среди туч, пики Крисаэгрима и вспомнил о Тургоне; и его сердце возжелало вернуться в Сокрытое Королевство, если получится, потому там его помнили и он был бы в чести. Хурин ничего не слышал о том, что произошло в Гондолине, и не знал, что ныне Тургон ожесточил свое сердце противу мудрости и сострадания и не позволял
[стр. 261]
никому входить или выходить из города по какой бы то ни было надобности20.
Посему, не ведая, что все пути ныне закрыты и надежды попасть в город нет, Хурин порешил обратить свои стопы к Крисаэгриму; но ничего не сказал об этом намерении своим спутникам, ибо по-прежнему был связан клятвой никому не открывать даже то, в каком краю обитает Тургон.
Однако Хурин нуждался в помощи; он никогда не жил в диких местах, а изгои уже навыкли к тяжелой жизни охотников и собирателей и унесли с собой столько еды, сколько могли, хотя за Свирепую Зиму их запасы и уменьшились.
Посему Хурин молвил им: «Надо нам покинуть эту землю; ибо Лорган уже не оставит меня в покое. Давайте спустимся в долины Сириона, куда наконец пришла весна!»
Тогда Асгон21 повел их к одному из древних путей, что вели на восток от Митрима, и они спускались от истоков Литира, пока не достигли водопадов, где эта река впадала в Сирион, — то был юг Узкой Земли22. Теперь они двигались с величайшей опаской; ибо Хурин мало полагался на «свободу», которую даровал ему Моргот. И был прав: ибо Моргот получал вести обо всех передвижениях Хурина и, хотя на время тот затерялся в горах, его заметили, когда он спустился. После этого за Хурином шли следом и наблюдали, но столь скрытно, что он редко примечал слежку. Все твари Моргота прятались от него, и никто не вставал у него на пути и не нападал из засады23.