Джон Рональд – Утраченный путь (страница 32)
В другом месте он писал:
«Исчерпывающего и вполне убедительного объяснения особенностей введе-
ния, естественно, так и не было дано. Вот то, что представляется мне наиболее вероятной точкой зрения.
– поэтический текст, который не задумывался как исторический.
Он был написан для того, чтобы занять свое нынешнее место, и основной его задачей было восславить Скильда и его род и таким образом придать глубину фону, на котором разворачивается борьба Гренделя и Беовульфа. Таким обра-
зом, выбор чудесной легенды,
УТРАЧЕННЫЙ ПУТЬ 95
а не просто династического предания, вполне оправдан. То, что наш автор опирался в первую очередь на смешанную форму: Беов [ ] < Скильд [ ]
< Скеаф [ ] [встречающуюся в генеалогиях, см. стр. 92], доказывается тем, что он сохранил патронимическое Скевинг [ ]. Этот титул, безусловно, не имеет особого смысла в данной версии и наверняка не появился бы, если бы поэт на самом деле взял за основу историю, в которой именно Скильд прибыл в ладье; в то время как отдельные моменты в его повествовании (маленький сирый мальчик) отчетливо принадлежат к легендам о Снопе-Ячмене.
Почему же тогда он сделал ребенком в ладье именно Скильда? – вероятно, это его собственная идея: нигде больше она не встречается. Вот несколько возможных причин: (а) Всю притягательность и весь блеск поэт вкладывал в Скильда и в имя Скильдингов. ( ) Отплытие за море – морское погребение –уже ассоциировалось в древних поэмах и преданиях с северными вождями и, возможно, уже с именем Скильда. Если один и тот же герой прибывает в ладье и отплывает в ладье, это добавляет повествованию и мощи, и многозначности.
Контраст с одиноким прибытием также подчеркивает (эксплицитно), каких высот Скильд сумел достичь впоследствии. (с) Относительно происхождения данов могли все еще существовать более древние и даже более таинственные предания: легенда об Инге, который прибыл по волнам и отбыл тем же путем [см. . 305]. Скильд нашего поэта как бы заменил собою Инга.
По происхождению Сноп и Ячмень были, в конечном счете, всего лишь примитивными легендами, особым великолепием не отличающимися. Однако здесь их легенда перекликается с героическими северными преданиями, восхо-
дящими к далекому прошлому, к тому, что филологи называют общегерман-
ской эпохой, и в то же время соприкасается с воинской доблестью Дома Щита.
Таким образом поэту удается облечь владык золотого Оленьего чертога славой и тайной, более архаической и простой, но едва ли менее величественной, не-
жели та, что осияла короля Камелота, Артура сына Утера. Наш поэт поступает так все время: не он ли возвысил среди великих героев юношу-медведя из ста-
рой сказки, который в его поэме становится Беовульфом, последним королем гаутов?».
Я привожу последнюю цитату из лекций отца на эту тему, где, обсуждая заверша-
ющие строки введения, он писал о:
«…Предположении – ведь это не более чем предположение; поэт ничего не говорит напрямую, и, возможно, эта идея не полностью сформировалась в его мыслях, – что Скильд вернулся в ту таинственную землю, откуда он прибыл.
Он явился из Неведомого за Великим морем и возвратился туда же: вторже-
ние волшебства в историю, которое, тем не менее, оставило после себя вполне реальные исторические последствия: новую Данию и наследников Скильда в Скеделанде. Видимо, именно так поэт это воспринимал.
В последних строках – “Люди не знают доподлинно, в каких гаванях с этой ладьи сняли ее груз” – мы улавливаем эхо “настроения” языческих времен, когда практиковались ладейные погребения. Настроение, в котором вряд ли возмож-
но отделить символизм (то, что мы назвали бы ритуалом) отплытия через море, 69УТРАЧЕННЫЙ ПУТЬ
дальний берег которого неизвестен, от существующих верований в волшеб-
ную страну или иной мир, расположенный “за морем”, – при этом ни тот, ни другой из этих элементов или мотивов нельзя описать словами “осознанный символизм” или “подлинная вера”. Это было [[[33], исполненное сомнения и тьмы».
Остается отметить один элемент в легенде моего отца о Шифе, который никак не связан с английскими преданиями. Элемент этот содержится только в про-
заической версии (стр. 86), где в повествовании о великом мире, царившем на северных островах во времена «Шифингов» (столь нерушимом мире, что золотое кольцо, оброненное на дороге, оставалось лежать нетронутым), он писал о «ве-
ликой мельнице Шифа», которую «все еще стерегли» «в святилище на северном острове». В этом отец опирается (преобразуя их) на скандинавские предания о Фрейре, боге плодородия, и о датском конунге Фроди.
Я привожу здесь историю, изложенную исландцем Снорри Стурлусоном (ок. 1179–1241 годов) в его труде, известном как «Прозаическая Эдда», которая поясняет значение «кеннинга» золота ц ур (‘мука Фроди’). Согласно Снорри, Фроди был внуком Скьёльда (соответствует древнеанглийскому Скильд).
«Фроди наследовал своему отцу в те времена, когда Август кесарь водворил на всей земле мир. Тогда родился Христос. И так как Фроди был самым могущественным конунгом в северных странах, считают, что это он водворил мир во всех землях, где говорят по-датски, и люди называют это миром Фроди. Тогда никто не чинил зла другому, даже повстречав убийцу отца или брата, на свободе или связанным.
Не было тогда ни воров, ни грабителей, так что одно золотое кольцо долго лежало на Ялангрсхейд-поле [в Ютландии]. Конунг Фроди гостил в Швеции у конунга по имени Фьёльнир. Там он купил двух рабынь, которых звали Фенья и Менья. Они были большие и сильные. В те времена были в Дании два жернова, столь больших, что не находилось человека достаточно сильного, чтобы он мог вертеть их. И было у тех жерновов свойство: они намалывали все, что ни пожелает моловший на них.
Эти жернова звались Гротти. Конунг Фроди велел отвести рабынь к жерновам и приказал им молоть золото. Они так и сделали: намололи сперва золото, мир и сча-
стье для Фроди. И он не давал им ни отдыха, ни сна дольше, чем молчит кукушка или поется песня. И рассказывают, что они спели песнь, что зовется “Песнью о Гротти”, и вот ее начало:
Вот появились
в палатах конунга
вещие девы
Фенья и Менья;
Фроди они,
Фридлейва сыну,
сильные девы,
отданы в рабство.
УТРАЧЕННЫЙ ПУТЬ 97
И прежде чем была окончена та песнь, они намололи войско против Фроди.
Той ночью явился морской конунг по имени Мюсинг и убил Фроди и взял большую добычу. На этом кончился мир Фроди» [[[34].
В другом месте говорится, что, в то время как даны приписывали мир Фроди, шведы приписывали его Фрейру; и между этими двумя существуют близкие па-
раллели. Фрейр (чье имя само по себе означает «Владыка») звался ур , что почти наверняка означает «Плодоносный». Легенда о великом мире, которая в произведении моего отца отнесена ко временам Шифа и его сыновей, восходит к очень древним корням культа божества плодородия в великих северных святили-
щах: Фрейра Плодоносного Владыки в великом храме в Уппсале и (согласно чрез-
вычайно правдоподобной теории) на острове Зеландия ( ж ). Обсуждение этого вопроса может увести слишком далеко в сторону, к свидетельствам чересчур сложным для нужд этой книги, однако, по крайней мере, можно сказать, что пред-
ставляется бесспорным: Хеорот, чертог датских королей в «Беовульфе», стоял там, где теперь находится деревня Лейре, на северном побережье Зеландии, примерно в трех милях от моря. В Лейре повсюду возвышаются огромные погребальные кур-
ганы; и, согласно хронисту одиннадцатого века, Титмару Мерзебургскому, каж-
дый девятый год в Лейре (так же, как и в Уппсале) происходило великое сборище, на котором приносилось в жертву большое количество людей и животных [[[35].
Имеются весомые аргументы, позволяющие предположить, что знаменитое свя-
тилище, описанное Тацитом в его «Германии» (созданной в конце первого века н. э.), где поклонялись богине Нерте, или Матери Земле, «на острове среди Океа-
на» [[[36], на самом деле находилось на Зеландии. Когда Нерта присутствовала в своем святилище, это был период всеобщего ликования и мира, когда «не берут в руки оружия»*.
В легенде моего отца о Шифе эти отголоски древности использованы по-но-
вому, и им придано новое значение; и когда Шиф отплыл в свое последнее путе-
шествие, его корабль (как говорили иные) нашел Прямой Путь на исчезнувший Запад.
Неизвестный рецензент, привлеченный издательством «Аллен энд Анвин»
к прочтению «Утраченного пути», оставил краткую, но содержательную ре-
цензию, датированную 17 декабря 1937 года. Не следует забывать о том, что машинописный текст доходил только до начала четвертой главы (стр. 73 прим.
14), – и, разумеется, о том, что в то время еще не было опубликовано ниче-
го, касающегося истории Средиземья, валар и Валинора. Рецензент отозвался о произведении как о «крайне любопытном в качестве проявления личных ув-
лечений человека весьма нетривиального ума», с «фрагментами великолепной описательной прозы», однако нашел, что «этот роман, когда он будет завершен, вряд ли найдет какое-либо признание иначе, как в академических кругах». Стэнли * В скандинавской мифологии имя богини Нерты сохранилось в имени бога Ньёрда, отца Фрейра. Ньёрд ассоциировался в первую очередь с кораблями и морем; и в очень ран-
ней работе отца ненадолго появляется «Неорт» вместо Улмо ( . 374, статья «Неорт»).