Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 72)
Но до исполнения этого желания было еще далеко, она давно уже была голодна и таилась в своем логове; ибо сила Саурона возрастала, и все живое бежало из его пределов; и город в долине был пуст, и ни Эльф, ни Человек не подходил близко — никто, кроме заблудившихся Орков. Скверная добыча и к тому же слишком осторожная. Но все же, как бы осторожно они ни проходили по извилистым путям от перевала и от своей башли, она всегда умела заманить их к себе. Но ей хотелось мяса повкуюнее. И Голлум привел его к ней.
— Увидим, увидим, — часто говорил он себе на всем опасном пути от Эмин Мюиля до долины Моргула. — Увидим. Может быть, да, да, может быть Она выбросит кости и пустые одежды, и мы найдем их, мы найдем Сокровище, награду для бедного Смеагола, приведшего вкусную пищу. И мы спасем Сокровище, как обещали, да, да! А когда оно будет у нас. Она узнает об этом, о, да, мы посчитаемся с нею! Мы посчитаемся со всеми, да, да!
Так думал он в тайнике души, который еще надеялся укрыть от нее, так он думал в тот самый миг, когда вернулся к ней и низко ей кланялся, пока его спутники спали.
А что до Саурона, то он знал, где она таится. Ему нравилось, что она скрывается там, голодная и неутомимая в зло — бе, самая бдительная стража на этом древнем пути в его страну, бдительнее всякой другой, какую он мог бы придумать. Орки были полезны, как рабы, но их у него было множество.
Если время от времени Шелоб ловила кого — нибудь из них, чтобы притупить свой вечный голод, то — в добрый час; он может обойтись и без них. А иногда, как человек, бросающий лакомый кусочек своей кошке, Саурон отправлял к ней пленников, когда они переставали быть ему нужными: он приказывал загонять их к ней в логово, а потом рассказывать ему, как она с ними забавлялась.
Они оба наслаждались этим, каждый по — своему; и они не боялись ни нападения, ни гнева, ни своей гибели. Никакая муха еще не избегала сетей Шелоб, и тем сильнее были сейчас ее голод и ярость.
Но Сэм ничего не знал о злых силах, которые восстановил против себя; он чувствовал только нарастающий страх, веяние незримой угрозы, и это ощущение было для него гнетом, не дающим бежать, как будто ноги у него стали свинцовыми.
Ужас был вокруг него, и враги — впереди, иа перевале, а Фродо, словно лишившись рассудка, стремглав бежал прямо туда. Отведя глаза от теней позади и от глубокого, темного провала слева, Сэм увидел нечто, наполнившее его еще большим отчаянием. Он увидел, что обнаженный меч, в руке у Фродо пылает голубым пламенем; и еще он увидел, что хотя небо позади башни потемнело, но окно в ней продолжает светиться красным.
— Орки! — пробормотал он. — Нам никогда не пробиться мимо них. Орки и еще похуже Орков. — И тут, возвращаясь к своей обычной осторожности, он зажал в кулак драгоценную склянку, которой не выпускал из рук. На мгновение его рука засияла, просвечивая живой кровью, но он поскорее спрятал ее яркий свет глубоко в карман на груди и прикрыл серым плащом. Тогда он попытался ускорить шаг. Фродо был уже шагах в двадцати впереди него; еще немного — ив своем сером плаще он растворится в серых тенях кругом.
Едва успел Сэм спрятать звездную склянку, как появилась Шелоб. Он увидел, что немного впереди него, слева, из черного провала тени под скалой выползает нечто несказанно отвратительное, ужаснее, чем самый ужасный бред.
Оно походило больше всего на паука, но было крупнее самого крупного хищника, и в его безжалостных глазах, собранных большими пучками, была тупая свирепость. На голове торчали большие рога, а за короткой, тонкой шеей волочилось, покачиваясь на согнутых лапах, огромное, вздутое тело, — чудовищный мешок, черный, с мертвенно синеватыми пятнами и бледно светящимся, вонючим брюхом. Коленчатые, как у паука, лапы с высоко торчащими над спиной узловатыми суставами были покрыты жесткой, как железная проволока, щетиной, и каждая лапа заканчивалась острым, кривым когтем.
Как только ее мерзкое, мягкое тело и подогнутые лапы протиснулись из дыры, ведущей в ее логово, она побежала необыкновенно быстро, делая иногда внезапные прыжки. Она была между Сэмом и Фродо; Сэма она либо не видела, либо избегала как светоносна, и все свое внимание сосредоточила на одной добыче — на Фродо, лишенном звездной склянки, не оглядывающемся на бегу, не сознающем опасности. Он бежал быстро, но Шелоб — еще быстрее; еще несколько прыжков, и она догонит его…
Сэм задыхался, но собрал все свои силы, чтобы крикнуть: — Оглянитесь! — закричал он. — Оглянитесь, Фродо! Я… — Но тут голос у него прервался.
Длинная, мягкая рука зажала ему рот, другая рука вцепилась в горло, а вокруг ног обвилось что-то. Не удержавшись, он упал навзничь, прямо в объятия своего врага.
— Поймали! — прошипел Голлум ему в ухо. — Наконец-то мы поймали его, да, злого Хоббита! Мы возьмем на себя этого, а Она — другого. О, да, Шелоб прикончит его; не Смеагол, нет, он обещал не вредить хозяину. Зато он поймал тебя, грязззный негодяй! — И он плюнул Сэму в шею.
Ярость на предательство и отчаяние от задержки, пока его другу грозит смертельная опасность, придали Сэму такую силу и ловкость, какой Голлум совсем не ожидал от него. Даже Голлум не мог бы вывернуться быстрее или энергичнее. Сэм рванулся, выскользнув из — под руки, зажимавшей ему рот, и стараясь вырваться из хватки на горле. В правой руке у него был меч, на левой висел на своей ременной петле посох Фарамира. Сэм хотел ткнуть врага мечом, но не успел: Голлум схватил его за кисть, сжал, как тисками, и медленно выворачивал, пока, вскрикнув от боли, он не выронил оружие. И все это время рука Голлума сжималась у него на горле.
Тогда Сэм пустился на последнюю хитрость. Напрягая все усилия, он оторвался от врага, уперся обеими ногами в землю и с силой грохнулся навзничь.
Не ожидавший от Сэма этой простой уловки, Голлум упал, и Сэм обрушился на него всей своей тяжестью. Голлум громко зашипел и выпустил его горло, но все еще продолжал сжимать его правую руку. Сэм рванулся и вскочил, а потом быстро повернулся вокруг зажатой Голлумом кисти, схватил посох и, замахнувшись, опустил его на вытянутую руку врага, чуть пониже локтя.
Голлум взвизгнул, выпустил его; Сэм шагнул вперед и, не задерживаясь, чтобы переменить руку, нанес еще один сокрушительный удар. Быстро, как змея, Голлум уклонился, и уДар, нацеленный ему в голову, попал на спину.
Посох треснул и сломался. Этого для Голлума было достаточно. Он давно уже привык хватать свою добычу сзади и редко упускал ее. Но на этот раз, ослепленный злобой, он сделал ошибку: начал говорить и хвастаться раньше, чем схватил жертву за горло обеими руками. Его блестящие замыслы перестали удаваться с тех пор, как этот ослепительный свет неожиданно появился во мраке. А теперь он очутился лицом к лицу с разъяренным врагом, не уступающим ему в силе и ловкости, хотя этого врага он всегда считал тупым и медлительным. Сэм схватил с земли свой меч и замахнулся. Голлум пронзительно вскрикнул, подпрыгнул на четвереньках и сделал, как лягушка, огромный прыжок в сторону. Не успел Сэм нагнать его, как он с поразительной быстротой помчался к туннелю.
Сэм погнался за ним, с мечом в руке. На минуту он забыл обо всем, кроме кровавой ярости в душе, кроме жажды мщения. Но он не успел: Голлум уже скрылся в туннеле. И тогда, при виде этого черного, зловонного провала, Сэма, как громом, поразила мысль о Фродо и о чудовище. Мгновенно он повернулся и побежал по тропе, зовя своего друга по имени. Но он опоздал и здесь. В этом отношении замысел Голлума удался.
ГЛАВА XII
ГОЛОС САРУМАНА
Арагорн и его друзья миновали разрушенный туннель и, стоя на груде камня, смотрели на высокую, многооконную башню посреди разрушения. Вода уже почти сошла; только там и сям оставались большие, мутные лужи, а между ними тянулись обширные пространства, вымощенные осклизлыми каменными плитами и усеянные валяющимися в беспорядке обломками. С северной стороны, за пределами круга развалин, отмечавших бывшую стену, к башне приближалось несколько всадников.
— Это Гандальф и Теоден со своими людьми, — сказал Леголас. — Пойдемте им навстречу.
— Только осторожно, — отозвался Мерри. — Некоторые плиты здесь кончаются, и вы можете упасть в подземелье, если не остережетесь.
Они медленно двинулись по скользким плитам. Всадники, заметив их, остановились и ждали. Гандальф выехал навстречу друзьям.
— Итак, сделано почти все, что я хотел сделать здесь, — произнес он, — Осталось только одно: поговорить с Саруманом. Это опасно и может быть бесполезно; но это и необходимо. Кто хочет, может сопровождать меня. Но остерегайтесь! И не шутите. Сейчас не время для шуток.
— Я пойду, — сказал Гимли. — Мне хочется посмотреть на него и узнать, действительно ли он похож на вас.
— А как вы это узнаете, добрый Гимли? — возразил Гандальф. — Если Саруман сочтет нужным, он покажется вам похожим и на меня. И достаточно ли вы мудры, чтобы разобраться во всех его личинах? Ну, посмотрим. Он, может быть, и не захочет появиться перед столькими глазами сразу, но я попросил всех Энтов спрятаться, так что, возможно, мы и уговорим его выйти.
— А что он может нам сделать? — спросил Пиппин. — Выстрелить в нас, или облить жидкой смолой из окна, или заколдовать издали?